— Не буду спорить, мне все эти беременности, — провел ребром ладони поперек горла, — вот где! Как вспомню, так вздрогну!
— Прикреплены мы все к центральной, вот с ее аккуратного шевеления я начал, устроив туда Турбину.
— То есть Нина в косынке санитарки мне там не почудилась?
— Не почудилась. За первые месяцы я, конечно, от нашей утонченной барышни многое выслушал — даже ты не умеешь так изысканно материться. И, что обиднее всего — абсолютно безрезультатно, никаких зацепок! Лично с вами работала проверенная-перепроверенная бригада, все врачи живут здесь уже не один десяток лет…
— А медсестры, судя по всему… — я вдруг мучительно понял, к чему ведет Младший.
— Вот видишь, даже ты уже начал соображать!
— Твоя Турбина предвзята! Она меня недолюбливает, не в последнюю очередь из-за тебя, кстати, поэтому запросто могла перенести свое отношение на моих друзей!
— Про недолюбливает — это что-то новенькое! Но я в любом случае не собирался строить доказательства только на ее домыслах. И, кстати, никаких конкретных имен она не называла, просто обратила мое внимание, что кроме врачей к лекарствам и назначениям имеют доступ еще другие люди… А потом просто взрыв залетов за раз! Как раз после возвращения Кудымовой. Вместо Нины я вызвал целую бригаду оперативников. Кому другому это бы не удалось, но ты же знаешь, чей я сын. И опять полный ноль.
— За день сюда прилетает по сотне человек, поездами еще больше прибывает… С пилотами помимо медсестер контактируют десятки, — нет! — сотни людей! Повара, обслуживающий персонал, учителя!
— Но из рук учителя или повара ты никакую таблетку не возьмешь! — оборвал мои возражения Серый, — Но отчасти ты прав. И я, кстати, тогда ее не заподозрил. Не настолько, видать, проникся духом службы, чтобы подозревать друзей друзей. Наоборот, обратился к ней, когда решил тебя немножечко притормозить. Можешь думать, что хочешь: но да, я считал, что твое недолгое отсутствие пойдет на пользу сомневающейся Натке. Да, я считал, что небольшой отдых пойдет и тебе на пользу, ты просто себя со стороны тогда не видел! Но все обернулось тем, чем обернулось. Я в дураках, Натка обиделась и улетела, Маздеева стала полковником, а хороший друг не захотел слушать моих оправданий…
Промолчал.
— Я был раздавлен, правда… наворотил глупостей, но я действительно не знал про твою язву — ты же вечно жрал всё подряд и запивал всем, что горит!‥ и вдруг эта фраза уже в дверях: "Юлька знала". И вот тогда все стало на места! Как по щелчку! Как у тебя за час до этого!
— И ты стал подгонять факты под версию…
— Нет, но я намекнул, кого и на что проверить. Моему непостоянству удивились: то я прошу Кудымову не трогать, а только изобразить следствие, то вдруг разворот на сто восемьдесят градусов! Но хорошо быть кое-чьим сыном — на мои взбрыки закрыли глаза. И я не сам копал, наоборот — я самоустранился, чтобы ни на кого не влиять. Чтобы не подгонять факты под версию, как ты выразился…
Мне было блядски паршиво, но я ему верил. В вину Макса не поверил ни на минуту, а вот тут поверил почти сразу же. Слишком много Юлька финтила с этими противозачаточными таблетками, и слишком каждый раз эмоционально реагировала, когда я это замечал: вот я подбираю на летном поле упаковку с пилюлями — явные недовольство и замешательство, быстрый перевод внимания на кружевную тряпку! Вот мы склоняем друг к другу головы, обсуждая залетевших пилотесс — опять раздражение с привкусом вины, в которой она тут же по секрету признается — было дело, сама фарцевала! И даже в том моем полуживом состоянии я чувствовал ее желание забрать банку из Олиных вещей! Вполне возможно, что там были пустышки, которые могли послужить уликой против нее… Актриса, мать ее!
— Ну, давай, добивай, я же вижу, что у тебя не все!
— Это она была связником у вашего Рыбакова, это она его шантажировала долгами.
Не просто так Мишка ее недолюбливал… И снова в памяти: я обнимаю Юльку, спрашивая про конфеты и драку — замешательство и вина! И теперь уже понятно — будь она ни при чем, ей не с чего было бы испытывать вину!
За что, господи?