— Горячей воды нет.
— А не еб… — покосившись на мой кулак, он закончил, — Не волнует! Кастрюлями грей!!! — и выскочил в коридор, хлопнув напоследок от души дверью.
— Простите его! — извинился перед дамами, — У него невеста сегодня на окне, а мы сами уже четвертый день завалы разгребаем.
— Да мы все понимаем, сами тоже… — одна из безопасниц вдруг всхлипнула и выскочила из кабинета.
— Ну, вот… — беспомощно развел руками.
— Возьмите, — оставшаяся передо мной пожилая женщина написала что-то на бумаге, размашисто расписалась и от души хлопнула поверх штампом.
— Что это?
— Это разрешение. Вашему другу оно завтра понадобится.
— Спасибо! — грязными пальцами аккуратно свернул протянутую индульгенцию.
Возня с горячими кастрюлями, сбор сумок и попытки приладить к ремню сабли — сомневаюсь, что Макс шутил, — прошли под нытье Вики.
— Может, останешься?
— Викусь, ну сколько можно?! Даже если отбросить, что твой брат — человек военный и обязан подчиняться приказам, вот что мне делать здесь сейчас? Университет откроют не скоро, работы у меня нет… А там есть дело, которое меня ждет. Я бы тебя с большим удовольствием забрал с собой, но нельзя из-за чертовых правил!
— И куда мне хотя бы писать? Опять в Москву до востребования?
— Пока да.
— Ты береги себя, ладно? — невысокая сестренка спрятала лицо у меня в подмышке, — Не геройствуй.
— Как получится.
Вы когда-нибудь пробовали передвигаться сразу с двумя тяжелыми и неудобными саблями? Чудо, что мне к ним ножны вчера успели сварганить — сантехники за сотню сварили из расплющенной трубы. В принципе, даже красиво сделали — мастера, точнее мастерицы на Руси не перевелись — смотрелось все очень пристойно. Но это, итицкая сила, в общей сложности по три с половиной килограмма с каждого бока, бьющие постоянно по ногам! Я еще до первого этажа не спустился, а уже синяков себе наставил!
Во дворе стал соображать — ждать их здесь или пойти навстречу? При том, как мы с Максом вчера расстались — хороший вопрос! Представив, как буду сейчас шагать с раскачивающимися из стороны в сторону итическими железяками, плюнул и решил подождать — в конце концов это все не мне надо! Подставил лицо жиденьким солнечным лучам и принялся собирать несущееся со всех сторон восхищение. Дурак в парадке с двумя ножиками-переростками, но дурак представительный!
Докатившаяся волна настороженности все благодушие смыла — мимо меня прошагала деловитая компания, ведущая в коробочке знакомую личность. Прямиком к моему подъезду. Или парадной? Как там правильно?
— Красавица, не меня ищешь?
— Иди, куда… — после узнавания посыл замер на губах, — Миша?..
Тесная коробочка распалась и передо мной оказалась переминающаяся с ноги на ногу Валентина.
— Доброе утро… — пробормотала она, комкая пальцами манжеты скромного, но наверняка дорогущего плащика.
— Доброе… было…
— Миша…
Наш содержательный диалог прервали вопли, донесшиеся даже за несколько десятков метров:
— Вот что тебе надо, а? — Макс тащил за руку упирающуюся Юльку, — Верховое животное? Коня белого в цветах? Вот тебе целый лось! Смотри, как переливается! Видишь, он даже рога приделал! Не на голову, правда, а на жопу, но у него, что голова, что жопа!
— Максим Юрьевич?.. — орущий преподаватель со "Звездой" на груди произвел на девушку не менее сногсшибательное впечатление.
— Подружку невесты?! Вот тебе целая принцесса в подружки!!! Пойдешь ведь в подружки?! — угрожающе навис друг над Валей.
Охрана, которая вроде бы должна была напрячься, наоборот еще шире расступилась, а в эмофоне воцарилось веселье.
— П-п-пойду… — судорожно кивнула Валя, напуганная его напором.
— Вот! Какого рожна еще?!
— Кольца… — зашмыгала носом все еще несогласная невеста.
— Мать вашу! — Макс растерянно заозирался вокруг, словно надеясь отыскать в слежавшемся снеге ювелирный отдел. Но зачем нужны друзья? Два переплавленных с чешуйками тварей голубых кольца появились на свет из моего кармана, — Вот! — счастливо заорал он снова, — Эксклюзив! Ни у кого таких нет, а у тебя есть!!!
— Цветы…
— Молодой человек! — раздался крик сверху. Задрав головы, мы увидели распахнутое окно с торчащей седой головой, — Молодой человек! Держите! — и в Макса полетела срезанная комнатная роза.
— Сударыня! — Поймав цветок, друг приложил руку к сердцу и раскланялся со старушкой.