— Что делаешь? — забыл забрать у Макса ключи от моей квартиры, и теперь он беспрепятственно мог ворваться в нее в любое время.
— Хуйней страдаю! — отодвинул от себя разобранный комм, утирая пот со лба: хрупкие изделия — не мой конек!
— Хуйней надо наслаждаться! — наставительно произнес товарищ, нагло пристраиваясь к столу, — Уно, квадро… — забормотал он, передвигая вырванным пинцетом по освещенному настольной лампой кружку детальки.
— Что ты там считаешь, да еще не по-нашенски?
— Составляю стандартные последовательности. Что это у тебя?
— Когда-то было коммом.
— Интересно-интересно… а если так?… Сука, мать ее!.. А так?! — заинтересованный друг еще быстрее стал гонять по столу крохотные платы, хаотично на мой взгляд их соединяя, — Погоди, ничего не трогай! — объявил он, спустя десять минут сопения, — Сейчас мы всё отхерачим!
Даже думать боюсь — что в его понимании «отхерачим»! То ли уебем окончательно, то ли заставим работать. Но честно отсидел, ничего не трогая, четверть часа, пока он бегал за инструментами до своей квартиры.
— Ебать!.. Сука, а если мы?.. Нахер это сопротивление!
Спизженный (взятый на время!) с работы монокль уже давно перекочевал на правый глаз Кудымова, поэтому мне его действия виделись как лоху движения наперсточника: «Кручу-верчу, запутать хочу!!!» Тонкие ворсинки фидеров между платами, хаотично возникающие на столе с помощью пинцета и тонкого жала паяльника, по сложности переплетений давно переплюнули все виденные мной до этого схемы.
— Дай руку! — вдруг скомандовал Макс, — Да не эту! Левую! — оттолкнул он протянутую кисть.
Под моим немного охуевшим взглядом Макс сдернул с моего личного комма крышку экрана и прямо так, наживую, присоединил получившуюся паутину к устройству.
— Загружается! — «понятно» объяснил он на мое все еще немое недоумение, — Сейчас всё будет!
Не в силах понять хоть что-либо в его действиях, также молча сидел, боясь шевельнуть рукой и повредить хрупкую вязь тончайших проводников.
— Бля! Макс! Ты охуел?!!!!
Довольный товарищ, возвратив на место запчасти от моего комма, однозначно ждал не такой реакции:
— А что?..
— Ты же, пиздец, все потер?!!! — тупо смотрел на изменяющееся на глазах меню памяти.
— Зато то восстановил! — радостно отрапортовал друг.
Блядь, с такими друзьями и врагов не надо!!!
Восемь справочников и три учебника — фигня, вопрос денег и времени на поход в библиотеку. Моя авторская методичка… жалко, но по совдеповской привычке я ее еще в бумаге хранил — при херовом редакторе проще было откорректировать сначала на черновике, а лишь потом загонять в комм, то есть не дословно, но восстановлю! Штук шесть книжек — вообще ерунда, не стоит печали! Но архив Савинова?!!!! Две бессонные ночи заучивания наизусть под разгоном искр, а потом еще несколько суток тупого колочения по неудобной клавиатуре, пока все свежо в памяти, почти на грани истощения!!! Сомневаюсь, что Забелина разбежится и отдаст мне обратно плату за… — замер и покосился на обиженную рожу Макса — за смерть его жены…
— Я думал, ты хочешь восстановить информацию со старого комма… ты же новый так внезапно купил… — виновато протянул Кудымов, начиная соображать, что наворотил в азарте.
Друзей у меня… только он один и есть. Мишка Рыбаков скурвился, а Младший со своими ухватками начинающего интригана так и не вернулся окончательно в это звание. Приятелей полно, но вот тех, кого могу назвать другом?.. Воронин?.. И рад бы, но разница в возрасте не дает ему относиться ко мне как к равному — нет-нет, да проскочит покровительственная нотка… Маздеева?.. Сейчас скорее товарищ по несчастью, к ней в тяжелую минуту с бутылкой не придешь. Арина?.. Любовница, соратница, но не друг… Не Жоппера же считать?!!
— И что теперь? — спросил, сглатывая весь набор слов, вертевшийся на языке.
— Вот, смотри! — отмер Макс, показывая мне результаты своего двухчасового труда, — Сейчас мы переписали тебе всю библиотеку со старого комма. Теперь делаем так! — он махом вырвал из-под крышки всю связку тонюсеньких проводков, — И теперь все у тебя на комме!
— А до этого?!
— А до этого он работал как внешнее устройство!
Пиздец! То есть минуту назад все было обратимо, а теперь уже нет! Ебануться!!!
— Макс! Спасибо! — очень прочувствованно произнес я, сдавлено проталкивая слова сквозь горло, — Поздно уже. Спать пора, завтра рабочий день…
— О! Точно! Прости, засиделся, Юрка ждет!