Немного отпустило, когда узнал, что у «Просто Толи» работало всего семь человек, и все как на подбор — полусумасшедшие старухи, не каждый был способен уживаться с психом. Оказывается, филиал давно хотели закрыть, но держали только из-за начальника — среди гор бреда тот выдавал иногда интересные результаты.
«Очень интересные» — про себя согласился с коротким вечерним докладом Тони, оставшейся днем дежурить на месте происшествия.
Еще пострадало несколько человек в расположенных поблизости домах, но там, хвала небесам, обошлось без смертей.
— Основная версия — неудачный эксперимент выжившего из ума ученого.
Угу, только всадники не взрываются — поверьте человеку, повидавшему их немало. И сомневаюсь, что фралиум — нестабильный элемент. Из-за синего цвета я бы поставил на какое-то редчайшее соединение кобальта, но не химик я, не химик! К тому же продемонстрированное количество не могло дать взрыв такой силы — вот во взрывчатых веществах и в их дозировках я немного разбираюсь!
А это значит, что здание взорвали специально. И мину или бомбу туда принесли заранее, а сегодня только нажали на кнопку, зачищая следы. И если поутру меня не разбудят сирены, то я прав.
— Спасибо, Тоня. Завтра с утра съездим к Горбунову, точнее в его КБ — мне надо переговорить с его преемником. А потом — домой.
— На похороны не останетесь?
— А надо?
— Вы с ним долго сотрудничали, такое внимание с вашей стороны…
— Ладно, останемся еще на похороны. Плохо, что с Викой не смогу увидеться.
— Великая княжна Валентина отложила свой визит в Муромцево.
— Надеюсь, не из-за меня.
— Причины мне не сообщают.
— Хорошо, спасибо Тоня. Позови ко мне Софью.
— Соня сменила меня в местном отделении СБ, Руслана Евгеньевна приказала держать ее в курсе. Я в вашем распоряжении.
— Не к спеху. Просто завтра надо будет венки или цветы организовать: от меня, от Ван-Димыча, от нашего полка. И представить мне списки пострадавших, я хочу от себя выделить им компенсацию.
— Будет сделано.
С замом Горбунова я общался чаще, чем с примой, и общий язык мы с ним нашли быстро. И, кстати, именно он был разработчиком того самого нового состава, который собирался предложить мне струхнувший конструктор — сам он считал, что будущее за фралиумом (это мои личные впечатления), правда взглядов своих широко не афишировал.
— Обещал прорыв, — заметил занявший кабинет начальника Тропилин, — Новые возможности и новые материалы, но вы же знаете, что он был за человек! Слова лишнего не вытянешь! Вечно был всем недоволен, поэтому никто к нему не лез — занимались своим делом. Буду теперь его бумаги разбирать, искать…
— Да уж, успехов вам! Про мой заказ только не забудьте, а то уйдете с головой в поиски, и еще неизвестно, до чего докопаетесь. Может, стоящее, а может, пшик.
На похоронах пришлось сказать речь от себя и от Воронина — тошно было до усрачки. Сосредоточился на достижениях, изобретениях и таланте, старательно обходя личные качества. Ну, не нравился он мне!!! Но это не отменяло факта, что все экзоскелетчики встречали тварей в изобретенной им броне, поэтому пять минут добрые слова над могилой из себя выдавливал.
А после улетел, не оставшись на поминки. — вечером с Ван-Димычем помянем.
С шефом посидели душевно, жаль, что по такому печальному поводу. Домой к нему не пошли — там Катя и дети спокойно посидеть не дали бы, а устроились у ног Ванечки после рабочего дня. Заскочивший перед уходом Макс ненадолго к нам присоединился, с ним мы заодно Угорина и Лизу помянули.
— Точно, завтра? — спросил он у меня перед тем, как окончательно убежать домой.
— Да, точно, точно! — еще раз повторил я.
— Шеф, а вы меня завтра на полдня отпустите? — обратился он к Ван-Димычу, поправляющем на ботинке робота стакан с водкой.
— Отпущу, — немного удивленно согласился Воронин, — Первую или вторую половину дня?
— Вторую, утром приду. Спасибо! Побежал гладить! — и Макс умчался, оставив шефа недоумевать.
— Кого это он гладить собрался?
— Сейчас — одежду на завтра. А завтра, видимо, мою сестру, — пояснил Ван-Димычу метания Кудымова.
— Надеюсь, он не перепутает, что и чем гладить, — усмехнулся мужчина, — Кстати, у Гены была история с утюгом как-то. Это он потом стал букой, а по молодости лихой был, веселый, вечно с ним какие-то истории происходили. А жили мы тогда все бедно — курсанты-студенты же! А он еще жениться во время учебы умудрился. И вот купил он своим женам гладильную доску — какую-то навороченную, аж из Германии или Испании, при мне дело было, но не помню уже сейчас точно. Производители обещали, что она чуть ли не сама гладить будет, он на рекламу и повелся. Приходит, значит, к нему посылка, он меня зовет, а там агрегат сложностью не хуже Вани. Но мы с ним два технаря — что нам сложности?! Час корпели, пока собрали. И вот ставит он ее в центр комнаты общежития, где его жены кантовались. Зовет их, соседей, я стою рядом… Водружает на доску утюг — раскочегарил его, не пожалел углей!