Птица-тройка
Замечательный русский писатель Николай Васильевич Гоголь не случайно сравнивал Россию с «птицей-тройкой», которая мчит неведомо куда. В самом деле, три лошади в одной упряжке – кажется, чисто русское изобретение. В странах Западной Европы век назад так не ездили. Березовый лесок, заиндевевший от мороза, три рысака, крайние из которых картинно отводят головы в стороны, колокольчик, заливающийся под дугой, да бородатый возница в тулупе и варежках – кажется, чисто русская картинка. Откуда и почему пошла в нашей стране мода на тройки?
Дело не в моде, а в плохих дорогах. Летом езда еще сносная, только пыль мешает. Зато осенью или ранней весной развезет проселочные дороги так, что и проехать невозможно. Зимой не лучше. Чтобы вытянуть экипаж по распутице, да по вязкой глине, да через высокие сугробы – тут и нужна сила не одной, а целых трех лошадей. Такой тип экипажей появился на Руси во втором десятилетии XVIII века. У них был только один недостаток – трудно проехать по узкой заснеженной или по лесной дороге. Не случайно, когда к основной лошади упряжки добавляли еще одну, ее часто припрягали не рядом, а впереди коренника, «на унос». Такую пристяжную лошадь часто седлали. Если экипаж ломался, возница мог отпрячь пристяжную лошадь и на ней отправлялся за подмогой.
Кстати, о колокольчиках. В Западной Европе символом почтовой службы стал закрученный рожок. Кучера трубили в него, предупреждая о приближении почтового экипажа. В России такой обычай не привился. Попробуй-ка потруби на морозе в рожок – враз губы пристанут к заиндевелому металлу. Колокольчики и усилий для звона не требуют, и уху их «малиновый» звон приятнее рожкового гуда. К тому же колокольчик воспринимался как миниатюрная копия церковного колокола. Значит, возница едет как бы под защитой церкви. Поэтому колокольчики стали излюбленным украшением троек, а почтовый рожок в нашей стране остался только символом почтовой службы.
В первой половине XIX века тройки с колокольчиками стали весьма распространенными типами повозок в России. На них ездили не только ямщики и почтовые служащие, но и частные лица. Это порой вносило неясность – кто же приближается к почтовой станции, частный экипаж или почтовый? Чтобы решить проблему, чиновники издали постановление, запрещавшее употребление колокольчиков частными лицами. Однако к веселым звукам, сопровождавшим тройки, люди так привыкли, что отказываться от этого удовольствия не хотелось. Выход нашелся – на шеи лошадей тройки стали надевать кожаные ошейники с бронзовыми бубенцами. По сравнению с колокольчиками звук у них был глуше. Зато стоили бубенчики дешевле и запрет на них не распространялся.
Однако вернемся к тройке. Для того чтобы она бежала споро и правильно, мало запрячь троих коней рядом. Нужно, чтобы средний – так называемый коренник – был не только самым сильным, но и авторитетным скакуном для пристяжных лошадей, да и слушался приказов возницы. Опытные лошадники знают, что лошади в тройке скачут разным галопом. Левая пристяжная идет галопом с правой ноги. Правая пристяжная – галопом с левой ноги. Учить такому трюку пристяжных специально не надо.
От кибитки до дилижанса
В старину на улицах вместо автомобилей разъезжали конные экипажи. Как и автомобили, они были разными и служили людям разного достатка. У крестьян – летом телеги, зимой сани. Не слишком дорогие, обитые внутри сукном или бархатом закрытые экипажи назывались колымагами и кибитками. В наши дни эти слова приобрели уничижительный характер. Если кто-то вам скажет, что починил свою колымагу, вы поймете, что речь идет о машине, но вряд ли это дорогая иномарка. В старину же, например в Петровские времена, в кибитках разъезжали бояре и дворяне.
Карета важной персоны
Кареты появились на Руси в XVII веке. Это были экипажи дорогие, нечто вроде современных шестисотых мерседесов. Карету тащили минимум две лошади. Боярам разрешали впрягать в них четырех скакунов, но только по праздникам.
Во времена Александра Сергеевича Пушкина по городу можно было прокатиться на дрожках. Одни везли одного или двух пассажиров, и проезд стоил довольно дорого. Дешевле можно было проехаться на омнибусе – такая запряженная лошадьми «городская карета» вмещала около шести пассажиров. На крыше могло поместиться еще несколько человек.