- А я думал – я умный! – засмеялся Гарм, и она погладила изогнувшиеся линии татушки вокруг его рта. – Не догадался о такой малости! Эля, тебя ругали?
Она вздохнула. Грустно хмыкнула.
- Переживу. Вот тебя заперли – это плохо.
- Не очень плохо, - сказал Гарм. – Я прогулял академию, зато понял, что академическое время могу посвятить тебе. Правда, я думал, что больше времени заберёт дорога. Но встретил тебя меньше, чем на середине пути. Так что не печалься, Эля. Мы посидим здесь и поговорим, а можем и побродить по здешнему парку.
- Но всё же, Гарм, - настаивала встревоженная Эля. – Может, тебе вернуться? Вдруг кто-то поднимет тревогу? Тем более ты сам сказал, что до поместья недалеко. Давай доберёмся до него, ты покажешься на глаза своим, а потом…
Гарм поднялся и пожал плечами, не переставая улыбаться.
- Ты так беспокоишься обо мне, - вздохнул он. – Так печётся обо мне только дед. И ты знаешь… Я тоже хочу, чтобы ты пошла со мной в поместье. Я покажу тебе мои рисунки, мы побродим по парку…
- А если меня заметят? – замирая, спросила девушка.
- Нет. Я сделаю тебя невидимой для всех. Кроме меня. И тогда смогу показать мои любимые парковые уголки. Ты успокоилась? Не замёрзла? На тебе странное пальто.
- Не замёрзла. Мне тепло. Это Наиды, - призналась Эля. – Я думала, что в нём буду походить на оборотня, и тогда ко мне никто не пристанет.
- Ты? На оборотня? – Гарм засмеялся, но не грубо и не обидно. – Идём. Мне кажется, ты всё-таки немного замёрзла. Сунь руку в карман моего плаща… Дорога нас разогреет. А как ты не побоялась уйти из своего поместья?
Она начала рассказывать, как бегала, надоедая всем, работающим в поместье и в квартире. Потом показала артефакт-компас. Гарм осторожно принял вещицу, и они шли по дороге, и «лохматик» объяснял, как лучше сделать такой артефакт, чтобы меньше использовать ингредиентов, а Эля внимательно слушала и задавала вопросы.
Внезапно Гарм остановился, посмотрел на неё и улыбнулся.
- Однажды я войду в учебный кабинет академии, ведя тебя за руку к своему столу.
Пришедшая в себя девушка только фыркнула, но тоже мечтательно улыбнулась.
Так, болтая, они добрались до парка.
- И что теперь? – прошептала Эля, глядя сквозь металлические брусья на чистые, несмотря на листопад, лужайки. – Твои охранники – они все здесь. Почему они не встревожены, что тебя нет?
- Для них я сижу на своей любимой скамейке.
- А если они нас сейчас увидят?
- Ни за что…
- Почему?
- Они должны следить не за тем, что происходит на улице, а за мной. И они думают, что следят за мной. А там иллюзия. Очень хорошая.
- Это как – хорошая?
- Иллюзорный Гарм то встаёт, то снова садится. Пару раз он должен был пройтись по парку – по тем местам, по которым обычно люблю гулять я. Идём.
- А мы куда?
- Пока мои охранники охраняют мою иллюзию, мы дойдём до конца этой ограды. Она упирается в старый дом. Там, внизу, есть удобный лаз. Я проведу тебя этим лазом в дом. Дед обычно не выходит в это время. Я покажу тебе его дом. Он очень красив, а потом покажу мои рисунки. Ты любишь рисовать?
- Немного – так, покарябать. Я всё хочу научиться лепить фигурки, как Демира. Потом я тоже тебе покажу.
Они, взявшись за руки, как напроказившие дети, добежали до конца забора. Гарм влез в небольшое полуподвальное окошко, скрытое от посторонних глаз густым кустом, и протянул руки:
- Садись и съезжай!
Она уселась на край окна и въехала к нему. Поймав её за подмышки, Гарм поставил её на каменный пол. Перешёптываясь и едва слышно смеясь своему детскому приключению, они поднялись по полуразрушенной лестнице наверх, на первый этаж старого дома. Гарм объяснил, что именно с этого дома началось поместье Олсандейров…
- Сначала пройдём по галерее, - сказал Гарм. – Я люблю это место и могу показать одну картину и познакомить тебя с моей мамой. Там же есть портрет моего деда. У него благородные черты лица. Я всё мечтаю тоже написать его портрет. Но пока у меня плохо получается писать маслом. Акварель вот – ещё неплохо.
Они шли по громадной галерее, и Гарм с самого начала объяснял Эле, заворожённой картинами и скульптурами, кто есть кто на портретах.
Её так поразило, что он знает своих родственников, начиная с таких далёких предков, что она не удержалась и принялась расспрашивать обо всём подряд, начиная с особенностей одежды и заканчивая фоном в портретах, очень необычным для неё: чаще всего художники писали представителей рода Олсандэйров на фоне именно дома, который постепенно изменялся, добавляя в свои очертания башенки и пристрои…