Замечательный роман-биография Анатолия Рыбакова в "Вагриусе".
Интересна толстенная книга Феликса Розинера "Некто Финкельмайер".
Вышли "Письма Козинцева", которые прислала Валентина Георгиевна. Из моего письма к ней:
"...Книга замечательная. Я прочел ее всю, начиная с предисловия и кончая выходными данными. И спешил домой, зная, что в почтовом ящике меня ждет письмо от Григория Михайловича...
Первым делом я прочитал Ваш роман, ничего этого я не знал, и все как-то целомудренно и благородно, деликатно. Потом меня очень трогало слово ПАПА, которое встречается на страницах. Это как-то неожиданно для меня по отношению к Г.М. И обратил внимание, как Трауберг все время невпопад все предлагает и пишет несуразности. Что за человек?
Очень мне была интересна переписка с Юткевичем, на закате. Без сентиментальности, но с такой любовью и сожалением, предчувствием ухода и в то же время с чувством юмора, которое нигде не покидает Г.М. Чего стоит письмо о "Макбете" Поланского. И до последнего дня неиссякаемый интерес к искусству, книгам.
Какие прекрасные письма к Любови Михайловне! И вообще всюду проходит семья, которая так согревает жизнь человека, Г.М. становится, например, в моих глазах совершенно неожиданным.
Словом, писать рецензию мне не хочется, не умею, а хочется поблагодарить Вас за огромный труд и радость, которую Вы доставили, открыв мне еще одну сторону (и не одну) жизни Григория Михайловича..."
25 августа. На Икшу приезжал журналист Игорь Зыбин и брал для газеты "Настоящее время" большое интервью насчет будущей книги о Л.Ю.Б. Вилами по воде эта книга.
Мою книгу о Параджанове продают в магазине "Армения", между лавашем и сулугуни.
Инна делает ковер для Мишки в Израиле.
Очень болеет Федя Чеханков.
Долларовый кризис, и наступает инфляция, жуть. Все вздорожало.
Теперь об Аркадии Ваксберге. Мы ошарашены Ваксбергом. А дело было так: год назад Захаров предложил мне писать книгу о Л.Б., готовил договор, но вдруг звонит и говорит, что на книжной ярмарке анонс книги Ваксберга о Л.Ю. Аркадий за неделю до этого был у нас, подарил "Коллонтай", рассыпался в комплиментах об "Идолах", я его свел с издательством, где взяли печатать его "Горького", и, расточая поцелуи, он улетел в Париж, где живет постоянно. И Захаров мне говорит - свяжитесь с Ваксбергом, узнайте, если это так, то мы не будем делать Л.Ю. Я звоню в Париж:
- Так, мол, и так, Аркадий, здесь заявлена ваша книга о Лиле Юрьевне. Так ли это? Я интересуюсь, так как мне тоже предложили писать ее биографию.
А он буквально:
- Да что вы, Васенька, это они там перепутали с Коллонтай, какая Лиля Брик? И вообще я считаю, что вы закрыли эту тему своими "Идолами".
- Ну, я так не считаю, о ней еще можно писать и писать, но нехорошо, если выйдут сразу две книги одновременно.
- Нет, нет, я не собираюсь о ней писать, - врет он из Парижа. - Ее спутали с Коллонтай!
"Хорошо еще, что не с Крупской" , - подумал я и удивился, ибо "Коллонтай" уже вышла.
Результат известен: в "Неделе" появились главы из книги Ваксберга "Сводить с ума - геройство" - о Л.Ю.Б.
Но я, поверив ему, заключил договор и все лето работал.
Получилось 15 листов, сегодня Захаров забрал, сказал, что будет читать и пусть лежит рукопись ("как драгоценным винам, настанет свой черед"). Но сейчас издательства разоряются и, действительно, пусть лежит у Захарова до лучших времен.
30 октября. 26 октября Захаров прислал сокращенную до двухсот страниц мою рукопись, с тем чтобы я ее подправил, перевел на дискетку и в течение трех дней прислал обратно - он собирается ее издать в мягкой обложке в ноябре. И вместо ста фото - двадцать. Мы с Инной все сделали и отослали ему.
Дело в том, что он прочел Ваксберга, увидел, что книга не похожа, и решил печатать, но подешевле и потоньше. Блядь Ваксберг пересказал мою главу из "Идолов" своими словами, как школьники пишут изложение "Попрыгуньи". Кроме того, он нафантазировал несуразности и протиражировал сплетни из "Катаморана", против которых боролся еще Маяковский. Но у него есть вещи возмутительные: Л.Ю., оказывается, была подвержена запоям(!), из которых В.А. ее несколько раз выводил. Это при том, что она еще с довоенных времен терпеть не могла водку, вино еле пригубливала, а после инфаркта в 50-м году не пила ни капли. Теперь я не удивлюсь, прочитав, что она была наркокурьером или обчистила соседский чердак.
Затем Ваксберг утверждает, что Людмила Владимировна, сестра поэта, строила планы выйти замуж за моего отца - при том, что они вечно испытывали антипатию друг к другу. Но так ему кажется интереснее, хотя и бред. Намекает, что Эльза и ее мать имели шуры-муры с ГПУ, а уж про романы Л.Ю. пишет, будто это выдуманный персонаж.
Ну, посмотрим, что будет с моей обкорнанной книгой.
Феде сегодня немного получше. Валерию Ильичу Зарубину*, бедняге, надо вырезать опухоль в голове - это при том, что жена только недавно вернула его с того света. Муж Жени Зверевой, Борис Альтшуллер, пошел своими ногами в больницу, и там выяснилось, что у него ураганный рак, все в метастазах, и он умер на третий день! Послезавтра похороны. Наш Вова Генс попал в автомобильную аварию (не по его вине) и лежит дома с ушибами и в гипсе. 27 октября в Литмузее должна была открыться выставка Саши Галича (куда мы дали какие-то экспонаты), и в этот день была панихида по Вале Гинзбургу, его родному брату, талантливому оператору... Как все ужасно!
Показывали сто лет МХАТ, сборище пьяниц и бездарной дилетантщины. Я уснул, а Инна потом сказала мне, что вдруг на сцену вышла самодеятельная хрупкая узбечка со странными телодвижениями, оказалось - Майя в индийском танце. Докатились. Украинское ТВ взяло у меня интервью для фильма о Майе - в украинском посольстве.
Поставили в Инниной комнате новую немецкую балконную дверь.
Элик ездил на 10 дней в Париж просто так, ему на юбилей подарили билеты.
Приезжал Саша Васильев из Парижа, была презентация его толстенной книги "Красота в изгнании" - о домах моды, портнихах в эмиграции. Том толстенный, дорогущий (500 р.), материалу собрана уйма, но мне было не слишком интересно.
Я понял наконец, в чем разница между нашими фильмами и мексиканскими сериалами. У нас вся мебель стоит по стенке, а у них шикарно разбросана по комнате, вперемежку с лампами - у них много места, комнаты большие.
В очередных "Киноведческих записках" беседы с Н.Михалковым и С.Соловьевым - такая заумная фигня. Сами не знают, чего говорят.
Относительно того, как врут и подличают знаменитости не хуже базарных торговок. В войну Брехт в Голливуде регулярно встречался с Елизабет Бергнер и ее мужем, чтобы разработать свой замысел. Тем временем Бергнер нащупывала почву и выяснила, что продюсеров этот замысел не интересует, и она не стала продолжать работу. Муж ее, однако, обратился с этой идеей к Билли Уайлдеру, и один из знакомых Уайлдера купил ее за 35 тысяч долларов. И стали работать без Брехта, не заплатив ему ни цента. Брехт пишет в дневнике, что, кроме одного эпизода, версия совпадает абсолютно. Инцидент послужил ему поводом для написания стихотворения "Стыд".
Когда меня ограбили в Лос-Анжелесе, городе,
Где торгуют грезами, я поймал себя
На том, как схватил за руку вора,
Такого же изгоя, как и я,
Читателя моих стихов...
А тут - Ваксберг. Сошка, но не такая уж мелкая.
16 ноября. Вчера вернулась Инна из Израиля, куда летала повидать Мишину семью. Там все плохо, он в плохом состоянии, Лия его отринула, он без работы и т.п. Только Марк оказался толковым мальчиком. На ковер, который Инна ткала все лето, не разгибаясь, для новорожденной племянницы, еле взглянули и швырнули в угол. Все там как-то безнадежно.
6-го я выступал на вечере памяти Галича в ресторане, вечер устроило "Яблоко". Три дня жил у Элика на даче, там прелестный маленький домик, из которого выехали жильцы.
Смотрел фильм о Рембо и Верлене с Ди Каприо про двух негодяев - Рембо по отношению к Верлену, а Верлена по отношению к жене. Ни одного стихотворения в фильме. Попробовал читать Рембо, ничего не вышло, и покончил с ним навсегда. Смотрел еще раз "Невинный" Висконти - прекрасно, но тоже про мерзавца.