А пленку с его интервью с Татьяной Яковлевой мне прислал наш друг, Валерий Головицер.
Август 1979 г. Киносериал о войне "Великая Отечественная" мы делали совместно с американцами. Под руководством Романа Кармена работали одиннадцать режиссеров и несколько сценаристов. Все двадцать картин прошли очень успешно и у нас, и в Америке в начале 1979 года.
1980
[Конец прошлого года был безрадостным. Папа вернулся из Парижа вконец больным, деморализованным французскими врачами, расстроенным неудачей с письмами Л.Ю. к Эльзе, которые Арагон не только не отдал, но отказался разговаривать на эту тему. Здесь в Москве папа уже не выходил. Это, конечно, главное. У мамы ухудшился псориаз настолько, что пришлось срочно, под Новый год, уложить ее в больницу. Там она заразилась гриппом с высокой температурой. Под самый Новый год Инна свалилась с гриппом, и 31-го я метался из больницы к папе, в 11 часов домой, где лежала не жрамши в повязке-чадре Инна... Так закончился 1979 год.
Новый год. Папа постепенно угасал, но почти без болей. Я это объясняю мелилом*, который варила Инна. Последние два дня он был в полусознании, даже не пил, я только смачивал ему губы. Умер он без сознания, 15 февраля, вечером.
Хоронили его 18 февраля, народу было очень много. Это было утром, в старом крематории, потом почти все приехали к нам. Плакали только мама и Миша Сидоров.]
Февраль.
В один прекрасный день получаю я письмо. Почерк незнакомый, витиеватый, с загогулинами (орфографию сохраняю):
"Баку 03.2.1980
Уважаемый тов. Катанян!
Я занят оформлением капитального альбома в дар музею.
В указанном альбоме имеются (и постепенно поступают) фотокарточки выдающихся деятелей литературы и искусства Армянского народа.
В виду этого убедительно прошу Вас внести свою лепту, т.е. выслать свою фото-открытку (бюст 9х12) для помещения в альбом, который будет называться:
"Потомкам - от предков".
Кроме того, если у Вас там имеются земляки, занимающиеся искусством, то прошу поговорить с ними, чтобы также прислали свои фото-бюсты (со званиями).
В ожидании массивных конвертов, с приветом и наилучшими пожеланиями, 85-летний старик
Саркисов Гр.М.
N.B. Не родственник-ли Вам Арам Григорьевич Катанян - гл. дирижер Ереванской оперы?
Прошу - жду!
Тот же Саркисов".
Вот так-так! Только мне и делов, что посылать свои фото - бюсты 9х12, особенно со званиями, которых у меня нет. И я махнул рукой и пошел по своим делам. Но не тут-то было.
"Вторично. Баку 03.3.1980. (От Саркисова):
Уважаемый тов. Катанян!
Режиссер Мосфильма!
Сегодня ровно месяц, как я обратился к вам с просьбой выслать мне свой Бюст для помещения в капитальный альбом, который будет называться: "Потомкам от предков"!! В этом альбоме, как я уже писал Вам, имеются и поступают фото выдающихся работников искусства.
Ввиду этого прошу Вас вторично выслать свой бюст 9х12 как можно поскорее. В ожидании с приветом и наилучшими пожеланиями
Прошу - жду,
тот же Саркисов Г.М."
Ну, что за напасть! Некогда мне заниматься бюстом 9х12, не нужно мне это начисто, но Инна стала меня корить, что старый человек старается, что это невежливо и неуважительно и чтобы я откликнулся... В сердцах я послал какую-то свою фотографию и успокоился. А зря.
"Баку 01.VI.1980 г.
Уважаемый Василий Васильевич!
Режиссер киностудии "Мосфильм". Получил ваше столь долгожданное письмо Mersi. "Лучше поздно - чем никогда". За собой чувствую право назвать Вас сыном, ибо мне 85 лет.
Дорогой Васильевич! Размер Вашей фотокарточки 4х5 см, что совершенно не гармонирует с имеющимися в альбоме карточками. Собственно говоря, 9х12 см это размер обыкновенной открытки и это стоит - около рубля. Чем Вы хуже остальных?!
Славный сын! Писал ли я Вам, что в альбоме много выдающихся работников искусства. Просто "сливки", но только не молочные, а "Ума". (Люблю шутить.)
Итак, прошу Вас, тов. Катанян! Выслать мне свой фото-бюст.
Автограф пишите, пожалуйста, на лицевой стороне карточки, т.к. буду клеить. Кроме того, укажите фамилию, имя, отчество; если пока нет звания, то укажите характер работы; год и место рождения. Прошу не скупиться - ответить на все вопросы.
В ожидании фото, с отцовским приветом с наилучшими пожеланиями
(подпись)
P.S. Между прочим: Сын мой - режиссер Бакинского театра оперетты. Засл. артист РСФСР и Азб.ССР. Пишется Аллегров Александр Григорьевич. (Комик-простак, русский сектор.)
N.B. 1. Не родственник-ли Вам гл. режиссер Ереванского оперного театра Катанян Арам Григорьевич?
Прошу - жду,
тот же Саркисов".
Боже мой, да что же это такое? Сколько это будет продолжаться? При чем тут комик-простак из русского сектора? Упорно прячу голову под крыло. Но...
"Баку, 11.IХ.1980
Уважаемый тов. Катанян!
Вашу фото-карточку я должен иметь. Неужели Вы не можете прислать фото-бюст? Ведь я Вам оставил место. Время дорого. Не заставляйте старика так долго ждать.
Автограф пишите, пожалуйста, на лицевой стороне, т.к. фото буду клеить.
Очень прошу, в виде любезности, позвоните королю шахмат Тиграну Петросяну и скажите, что я ему написал два письма, почему не высылает свое фото?
С приветом и наилучшими пожеланиями...
Ваш доброжелатель Саркисов".
И понял я, что нет мне спасения. С одной стороны - Саркисов, с другой стороны - укоряет Инна, умоляя не мучить старика. Скрупулезно вымерял линейкой фото-бюст, отрезал лишние миллиметры (Баку не проведешь!), отослал. С глаз долой - из сердца вон! Казалось бы... Опять письмо с витиеватым почерком. Господи помилуй, что еще?
"Баку, 20.IХ.1980 г.
Уважаемый Василий Васильевич в Москве!
Получил Ваше фото-бюст (жаль, что профиль) - благодарю... А миниатюрную возвращаю Вам обратно.
Разрешите пожелать Вам всех благ...
С приветом
Саркисов.
N.B. Когда получите звание, не забудьте мне сообщить, чтобы я переделал в альбоме. Ваша фото-карточка уже красуется в альбоме.
P.S. Очень прошу Вас сообщить мне адрес тов. Кулиджанова.
Не посоветуете ли, кому можно еще писать в Москве?"
Посоветую, посоветую!
1981
[1981 встречали на Пахре у Элика. 31-го был "группенстресс" по поводу "Гусара"*, ибо Элику позвонили с телевидения и по секрету сказали, что из финальной части вырезали важный для него фрагмент облета церкви. Так, в обрезанном виде, фильм был показан 1-го числа. Элик в бешенстве.
Подавал в ОВИР во Францию, но не пустили, и тогда мы с Инной поехали в Тбилиси (октябрь), где прекрасно провели время.
Осенью дважды приезжал Параджанов. Приходили Любимов, Смехов, Тарковский, Ахмадулина, Мессерер.]
"ОН ДЕЛАЕТ ИСКУССТВО ИЗО ВСЕГО"
Зимой 1981 года Сережа гостил у нас, и 5 декабря к нему пришел Андрей Тарковский. Они очень любили и ценили друг друга.
Пока Сережа колдовал на кухне, мы разговаривали, и Андрей сказал: "Он делает не коллажи, куклы, шляпы, рисунки или нечто, что можно назвать дизайном. Нет, это другое. Это гораздо талантливее, возвышеннее, это настоящее искусство. В чем его прелесть? В непосредственности. Что-то задумав, он не планирует, не конструирует, не рассчитывает, как бы сделать получше. Между замыслом и исполнением нет разницы: он не успевает ничего растерять. Эмоциональность, которая лежит в начале его творческого процесса, доходит до результата, не расплескавшись. Доходит в чистоте, в первозданности, непосредственности, наивности. Таким был его "Цвет граната"".
Я не говорю о его неангажированности. Тут дело даже не в этом. Он для всех нас недосягаем. Мы так не можем. Мы служим".
Это была их последняя встреча. Тарковский уезжал в Италию. Он сказал: "Сережа, ты знаешь, что я небогат. Единственная моя драгоценность - этот перстенек с изумрудом. И я хочу, чтобы он был у тебя. Ты ведь любишь такие вещи". У Сережи навернулись слезы. В тот вечер у нас был оператор Александр Антипенко, друг Параджанова, и он всех сфотографировал. Вообще, каждый раз, когда Андрей Арсеньевич и Сергей оказывались в одном городе, они обязательно встречались.