Незадолго до смерти она позвонила и сказала, что хочет завещать меховую чалму Лили Брик музею Маяковского. Я просил ее этого не делать, так как музею это совершенно не нужно и они тут же выкинут ее. Она была обескуражена. Умерла Мара в 1997 году.
[3 марта. Хотя и на пенсии, но работы!
Комментарий к "Переписке сестер".
Сдал статью о Л.Ю. для нового журнала "Он и она".
Вышла в "Слове" № 1 первая часть моей публикации "Воспоминаний" Триоле, окончание будет в № 3.
Сделал комментарий и отредактировал Бурлюка для того же "Слова" и отдал им (по их просьбе) кусок воспоминаний Вас. Абг.
Приходили Родченки (в конце февраля) и американские галеристы, которые обнаружили у себя на выставке "Родченко" в Нью-Йорке... дочь Маяковского, 65 лет, Патрицию Томпсон, и его внука 41 года! Оказалось, что Элли Джонс умерла всего лишь пару лет назад. Дочь знала, чья она дочь, но мать просила не раскрывать ее тайны до ее смерти.
Инна ходила на демократическую демонстрацию.
Звонил из Парижа Франсуа-Мари в волнении от наших дел и не нужно ли прислать еды?
Звонила Нина из Манчестера, тоже волновалась.]
20 апреля. Саша Тарту - дизайнер выставок Ива Сен-Лорана. Он нас пригласил в "Савой", который только что шикарно отреставрировали. Зеркальный потолок в золотых завитушках, живые цветы, изысканная еда (продукты из Хельсинки). Но мы не могли ничего толком заказать, еда не лезла в горло - мы шли сюда по грязной улице, которая давно не убирается, в переходах полно нищих, возле "Детского мира" стоят изможденные, нуждающиеся люди, которые торгуют водкой, папиросами. А тут...
Саша рассказал про Ива Сен-Лорана:
- Недавно он ночью упал, ушибся, но все же заснул. Утром служанка обнаружила перелом руки и вызвала "неотложку". Так как было воскресенье, его отвезли в рядовую больницу и положили в общую палату. Ему сделали анализ крови и сказали, что если он не перестанет пить, то дело будет плохо. С ним там обходились ласково, но нелицеприятно. Все окружающие принимали в нем участие. И ему понравилась больница и соседи по палате. "Там с меня не взяли денег", сказал он, не зная, что у него есть страховка.
Выйдя, он взялся за ум, стал воздержаннее, похудел, и живот спал, он стал прекрасно себя чувствовать. Он сейчас в отличной форме, сделал новую коллекцию - самую лучшую в сезоне.
- Правду ли говорят о его депрессиях?
- Увы, все слухи о его болезни верны. Алкоголь и наркотики - постоянные спутники его депрессий, которыми заканчивается каждая его коллекция. У него есть врач-психоаналитик, и его иногда помещают в специальную клинику. Подлечивают перед дефиле. Он постоянно жалуется, что коллекция не получается, что он иссяк. Но каждый раз после показа люди выходят пораженные.
- Какие у него увлечения?
- Работа. Еще собака. И любимая книга "Мадам Бовари", которую он читает перед сном еженощно. Он имеет в своем собрании первое издание романа с дарственной надписью Флобера Виктору Гюго.
3 мая. Звонил Сереже в Ереван, где он лежит в госпитале. Говорил убитым голосом... Только "Вася" и "ох".
21 апреля вечером после приема в посольстве заехала Алла Демидова с Антуаном Витезом. Нарядные, веселые. Он должен ставить с нею "Вишневый сад" в "Комеди Франсез". Она уже взяла у нас томик пьес Чехова в переводе Триоле.
Мы его знаем лет пятнадцать и попросили Аллу приехать с ним, чтобы уточнить кое-какие вопросы по комментариям для "Переписки сестер". Он много помог - что, где, когда: ведь одно время он был литературным секретарем Арагона. Потом взял томик его стихов и показал, как Арагон читал стихи. Долго сидели, вспоминали. Утром Алла позвонила с комплиментами от Витеза - как, мол, мы бережем дух, память о двух этих домах.
А вчера - звонок из Парижа. Антуан Витез умер в одночасье на репетиции...
18 мая. Рязанов вернулся из Германии, где была ретроспекция и где его принимали на ура. В частности, они с Ниной были приглашены на виллу к сыну Риббентропа. Говорит, что вилла роскошная, не помню на берегу какой реки, очень вкусно кормили. Убранство элегантное, и всюду висят дорогие картины.
- Небось ворованные?
- Очень может быть.
- О чем же ты разговаривал с сыном Риббентропа?
- Не помню. Он чего-то спрашивал о кино.
- Надеюсь, в доме повешенного ты не говорил о веревке?
9 июня. Мне рассказала Ирина Львовна Иоффе, ученый-японовед: молоденькой ее замели как японскую шпионку. Однажды в Лефортово она проснулась на рассвете от крика: "Прощайте! Передайте Сталину, что Примаков невиновен!" Что-то в этом духе, в точности услышанного она не ручалась, но что это, идя на казнь, кричал Примаков, произнеся свою фамилию, она помнит ясно. Рассказала мне, когда к слову пришлось. Как страшно!
21 июня. На моей памяти у нас никогда не ставили "Макбета" Верди. И вот приехала на два спектакля Английская Национальная опера. Я был потрясен и музыкой, и исполнением, и решением спектакля. Действие происходит в тридцатые годы, в эпоху тоталитаризма, с политическими убийствами, с сексотами... Фигуры напоминают нацистов и гепеушников. Леди Макбет пытается смыть кровь в ванной комнате, вся сцена в кафеле, никелированных кранах, зеркалах. Оркестр и исполнители выше всякой похвалы. (Постановщик Дэйвид Паунтни, леди Макбет Кристина Цисински.)
Ходил бы еще, да театр уехал.
"...Первая ария шла на кровати-балконе, под резким углом выступающей из покосившейся стены - мира ненаказуемой жестокости. Леди уходила из жизни в зияющей пустоте огромной ванной комнаты - части опостылевших пышных апартаментов, и символами ее бункерного безумия становилась рухнувшая полка над фарфоровой раковиной, обыкновенный щелчок выключателя.
Тиран Макбет вершил убийства - и наверху, на кромке банальной серой стены, мы видели головы стражников - точь-в-точь, как у Варлама в "Покаянии" Абуладзе".
Это из рецензии.
27 июня. Живем на Икше. И, надевая сандалии, вспомнил Эфиопию. Сандалии не чистил уже года три, а они все блестят - так мне начистили их мальчишки на улице Аддис-Абебы. В них, начищенных, я уже два раза колесил по Эфиопии и сколько хожу здесь - они все блестят! Постарались маленькие чистильщики, а я еще упирался. Было это у ворот нашего госпиталя Красного Креста.
Этот госпиталь - единственный наш за границей. Построили его после войны, и мы им все время козыряем. Наша, мол, помощь Эфиопии. Рядом стоят шведский, английский, еще чей-то госпитали Красного Креста - и все БЕСПЛАТНЫЕ. А наш нормальная платная поликлиника и больница. За каждый визит, за каждый укол плати. Когда мы снимали регистратуру, то старались, чтобы в кадр не попали кассовые аппараты - все равно вырежут. На приеме у педиатра я видел, как пришла молодая мать с дитятей, и наша советская врачиха сказала, что ребенку нужно двадцать уколов. Сколько это стоит? Столько-то. Услышав сумму, мать запеленала младенца и понуро ушла. Денег у нее на уколы не было. "Что же с дитем будет?" Врач пожала плечами, умывая руки (в прямом и переносном смысле): "Ребенок умрет. Но у них их много - одним больше, одним меньше..."
В регистратуре щелкают аппараты, больные протягивают деньги в окошко... Огромный штат бухгалтерии: считают, сортируют, пакуют деньги, пишут отчетности и радуются доходам - будет премия!
И диктор скажет: "Советская страна построила первый на африканском континенте госпиталь Красного Креста, адрес которого хорошо знают жители Эфиопии". О плате - молчок. Скажи я об этом, заказчик - советский Красный Крест - просто спустит меня с четвертого этажа, где у него просмотровый зал.
1 июля. Почти прочитал толстенную книгу "Дневники Евгения Шварца". Мало о ком пишет хорошо. Про Козинцева метко: "Помесь мимозы и крапивы". И то же можно сказать (судя по его описанию людей) и про самого Шварца, только крапивы больше, чем мимозы. А по его сказкам никогда этого не скажешь...
Читая Евг. Шварца, вспомнил гастроли, нет - декаду ленинградцев перед войной. Он пишет о дневном спектакле "Тень", который играл театр Акимова в Малом театре. Я был на этом спектакле, именно дневном, - господи, 50 лет назад! Помню, что мне очень понравилось, я много смеялся, и программа хранилась у меня долго, пропала в войну, когда эвакуировался.