Молчит. Оба молчат.
Вскакивает, сама не ожидая. И всё ближе, ближе... А сердце колотится всё чаще. В висках отдаёт своим тук-тук, тук-тук. Ладони потеют.
- Привет- вздыхает глубоко, приготовившись... Он спокоен, сидит прямо, перебирает пальцы. И поворачивает голову.
- Привет
Крылья распахиваются
2. Оглохнуть
Молчать. Перестать слышать, навсегда оглохнуть.
Чтобы орущие и кричащие мысли перестали давить. Покинули, растворились, что угодно... Пусть только их не будет. Совсем
***
Раз, два, три... Может, четыре? Сколько лет они с ним?
Громкие, разрывающие барабанные перепонки голоса. Следящие, страшные и сопутствующие с ним всю жизнь. Порой хочется закричать так громко, чтобы просто перекричать их. Лишь бы не слышать, лишь бы не слышать.
Он в тупике собственного разума. Из которого нет выхода. Есть только ложный, как перерыв в игре. Таблетки.
Когда он впервые попробовал их, он плакал. От незримого счастья, пустоты собственной головы. А когда они перестают действовать, голоса будто включаются вновь. Им снова вкручивают звук и он всё нарастает и нарастает.
Они всегда рядом. Даже когда кажется что нет, они тут. Пытают своим существованием.
Иногда из-за них не хочется есть, а ещё чаще невозможно уснуть. Как вообще можно уснуть на фоне шумных воплей. Помогают только таблетки. Самые дешёвые, делающие человека сонливым и мало понимающим происходящее.
И ещё Мистер Кент. Он помогает своими разговорами. Это звучит странно, но его разговоры... Они отличаются от тех, что находятся в его голове. Они более уверенные и добрые. Не страшные, а скорее... успокаивающие. Когда он говорит хочется просто слушать и плавать, разгребая руками этот голос.
О, и... и... Он не знал как её зовут . Он звал её просто- Красивая. Похожая на швабру из туалета, с тёмными патлами. Такая же худая и... неправильная. Но какая-то волшебная, хрустальная. С яркими глазами. Самыми наивными из всех, что он видел. Как у животного.
Она редко говорила что-то, но когда это происходило он настраивался и слушал, впитывая и отвечая. Он думал над её словами. И в голове зарождался ещё один звук- его голос. Тихий, еле слышимый на фоне гула, но он был.
- Знаешь, они преследуют меня- он говорил первым редко.
- Голоса?- он кивнул.
- Мне иногда кажется, что еда преследует меня.
- Еда не может преследовать- она уставилась на него.
- Голоса в твоей голове тоже
Вот о чём он говорил. Он знал, что еда не может преследовать людей, потому что не болен анорексией, как она. И... Можно ли считать что голоса не могут преследовать его?... У неё ведь нет шизофрении...
За ответами он идёт в кабинет номер семнадцать. Обычно, они там есть.
- Голоса не преследуют меня?- Мистер Бент вздёрнул бровь.
- Почему ты так решил?
- Она сказала мне. А она не болеет шизофренией.- он потерял суть.
- Кто она?
- Я не знаю её имя... Красивая, у неё анорексия- доктор улыбнулся?
- Айси. Её имя- Айси. А по поводу твоего вопроса... Разве мой ответ имеет значение? Ты болен, Хайдин, а то, что с тобой происходит-нормально.
Сидит. Думает, думает, осознаёт, анализирует. Быстро встаёт и уходит. Перед выходом Мистер Бент протянул воду и таблетки.
- Поразмышляй в тишине
Спать было совершенно неуместно. В тишине всё равно много мыслей. Пусть своих, но таких же надоедающих и громких. Он и не понял, спал ли вообще за эту ночь. Потому что находился в каком-то странном состоянии: отключался, потом снова открывал глаза и по новой...
Айси. Её образ часто появлялся в снах. Она была светом в них. Тёплым и переливающимся... В этой больнице вообще мало света. Только она и остаётся.
Наутро он встаёт и завтракает безвкусной кашей и начинает теряться в самом себе к моменту свободного времени. Голоса вновь оживают, понемногу становятся громче и громче... Уже орут.
Он затыкает уши руками, может быть кричит... Замолкают. На секунду, на небольшой момент, но замолкают. Не с помощью таблеток... Это свет ласкает его руку. Чистый и искренний. С невинными голубыми глазами.
А звук в голове кричит, вопит нечеловечески громко. Но он смотрит, смотрит. На искрящийся лучик солнца. И забывает о голосах. Они не замолкают, нет, но становятся обычными, не страшными. На долю секунды. И это не иллюзия. Это просто... Красивая.
Он не понимает как это может просходить, но не подаёт виду. Молчит, ожидая звоночка об окончании свободного времени... А оно тянется, как мёд- медленно, протяжно. Дзынь режет по ушам.
Уходит, не прощаясь, в кабинет, здоровается и... Молчит. Трёт глаза, всматривается...
- Они ушли.- он замолчал.- Голоса. Их почти не было слышно. Из-за неё... Не понимаю.