Доктор Кент молчит, вертит ручку в руке, не отвечает.
- Сейчас они здесь снова. Но её рука... Она может быть моим лекарством? Они ушли ненадолго, но...
- Тебе она нравится?- в лоб.
- Что? Наверное. Она разговаривает со мной, пытается понять...-
- Скажи ей это.- Хайдин нахмурился.- Да-да, признайся ей в этом. Она чувствует то же, я уверен.- он кивнул. Взял таблетки и вышел.
И Айси. Она стоит у той же двери, переминается с ноги на ногу. Проходит в кабинет, но не выходит. Берёт её за руку... Возможно грубо, но как может... Должна ли рука быть такой тонкой?
- Ты мне нравишься.- сказал, как отрезал. Наверное, и сам не понял, что имел в виду.
Она замерла. Как статуя. Он даже напугался, хотел проверить не превратилась ли она в камень. На ощупь такая же холодная и твёрдая. Поднимает глаза и смотрит, смотрит, смотрит... Как беспомощное животное своими доверчивыми глазами.
Оживает мгновенно. Обхватывает, жмётся, трогает. И становится тепло, словно солнце сжало его в объятиях. И он дышит, забывает о голосах, впитывает.
***
Они стали часто обниматься. Хайдин и не понимал что означают эти прикосновение. Он просто принимал их, как дар, питался ими, жил. Они оба жили. Секундами, мгновениями, когда всё просто замолкает.
Часто не говорили как раньше, держались за руки... Когда это стало необходимым как воздух? Хайдин не знал. Он вообще многого не знал. Например, почему было так тепло от неё: такой холодной? или почему голоса внутри боялись?
Счёт времени перестал иметь значение, хоть никогда и не имел его здесь... Жить стало легче. Он понимал это, любил, благодарил.
Он и не заметил как стал жить от встречи к встрече, впервые улыбаясь. Замечал только как её руки становились всё мягче, а волосы ярче.
- Ты стала нормально есть?- не смотря на неё. Кивает.
- Да, но это тяжело. Боюсь, что стану огромной...- прервалась- Что уже огромная- шёпотом.
- Нет. Ты стала живой... Более человечной, я бы сказал - она крепче сжала его руку- Мои голоса боятся тебя- хмурится.
- Это плохо?- неуверенно.
- Нет
И он нашёл своё спокойствие. Тихую гавань, к которой он мог придти. Не идеальную, свою собственную: тёплую, но холодную, твёрдую, но ласковую.
Потому что его голоса боятся её. И это не плохо. Это то, что ему необходимо.
3. Сталь
Холодная и непробиваемая. Равнодушная и сильная. Твёрдая и нержавеющая
Сталь
***
Теряется... И её нет, она делится на две части. Себя и не себя. И ничего нет, всё путается как чёртова паутина... Встаёт обычный вопрос... Это думает она или болезнь?
Она ненавидит всё: людей в белых халатах, семнадцатый кабинет, саму себя. Возможно, это говорит болезнь. Всё слишком непонятно и неоднозначно. Потому что её будто несколько: настоящая, счастливая и грустная. Иногда не ясно кем из них она живёт сейчас.
Старый врач не помогает, иногда путает ещё больше. Просто выкапывает из неё информацию, не давая взамен ничего. И она просто перестала говорить правду. Есть только она и таблетки, которые действительно помогают и ничего больше.
И из раза в раз всё повторяется... Наплыв энергии, страсть, счастье, а затем словно всё выкачивают, не оставляя ничего.
Когда всё порядком надоело, она просто вскрылась. Вариантов не было. Глупо?- Очень. Необдуманно?- Совершенно. И это доставило последствие- прибывание здесь, где ещё хуже.
Её дни проходят. Недели, месяцы, годы, кто считал? Они всё равно никогда не кончатся. Есть только она. И люди, которых она читает как книги.
Вей любит наблюдать за ними. У каждого что-то своё. Айси- неуверенная в себе, ещё маленькая девочка, Дуглас- невинный, загнанный дворовый пёс, Хайдин- такой же как и она- потерявшийся в нигде, а Зус- упавший с неба ангел.
Никто и не знал, что она смотрит. Внимательно разглядывает, пытается проникнуть и увидеть что-то спрятанное.
Видела как Айси смотрит на Хайдина, как Дуглас стал фокусироваться на Зусе. Как ни странно, но что-то кипело в этой больнице. Вокруг какие-то события, действия, лишь она будто стоит на месте и не может сдвинуться.
Идут дожди, светит солнце, дни сменяют ночи... И всё как и обычно- лекарства, мысли, бессмысленное существование. И один день. Когда привычный утренний звон расходится, но вокруг уже что-то не то.
В коридорах тревожно воют крики, слёзы. Всё запятнано. Тёмно-красными красками усыпанные белые стены. Выжигающие, дикие и яркие. Пахнущие терпким запахом меди и соли подтёки. Отвратительные, пугающие.
А все вокруг кричат, кто-то рыдает.
И одиноко, слегка покачиваясь висит, на запачканной простыне, изрезанный, потерявшийся в нигде Хайдин, еле узнаваемый в таком состоянии... Может он хоть теперь нашёл что-то в этом нигде?