Меня смутило неожиданное предложение тем, что показалось мне слишком романтичным. Вся сложившаяся ситуация теперь была для меня запутанной, я не понимала, чего от меня хочет мужчина и как мне самой реагировать на него. Сердце подсказывало, что я могу ему довериться, но разум протестовал.
Пока я сидела в раздумьях и смотрела в одну точку, хозяин подсел ближе и коснулся пальцами моего подбородка. Словно пробудив ото сна, он заставил посмотреть в его глаза и буквально утонуть в них. Синева теперь не казалась мне холодной и безжизненной. Она обжигала меня пламенем страсти. Хозяин выпрямился и стал постепенно наклоняться к моим губам, словно боясь спугнуть, но теперь я бы не смогла от него убежать.
Громкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, а мужчину – неприязненно зажмуриться и отвернуться. Убрав пальцы от моего лица, он недовольно поднялся и пошёл в фойе встретить посетителя.
Я сидела в одиночестве, как завороженная, и представляла, что наше маленькое уединение закончилось поцелуем. Каким бы он был? Нежным или страстным? Быть может, после него я бы не смогла противиться желаниям своего тела, и отдалась мужчине целиком и полностью?
– Так-так, кто это тут у нас? – по голосу я узнала Роберта и обернулась к двери. Он вошёл вместе с хозяином, который тут же предложил гостю место на другом диване, напротив меня, но у моего мучителя, вероятно, были другие планы. Подойдя к моему дивану, он добавил: – Могу я сесть рядом с Мирочкой?
Хозяин перевёл пристальный взгляд с гостя на меня и остановился, словно по глазам понял, насколько я напугана.
– Присаживайтесь напротив, – сказал он, и у меня камень с души упал. – Мне будет удобнее беседовать с вами.
– Как скажете, Феликс Данилович, – ответил Роберт, отчего у меня покраснели уши. Значит, моего хозяина так зовут? Какое необычное имя, но красивое.
Воцарилось молчание. Хозяин достал из шкафа бутылку виски, из-за чего возникла мысль, что он по какой-то причине запрятал алкоголь в каждом помещении. Интересно, где, в таком случае, можно припрятать бутылку в ванной? Уж не в сливном ли бачке унитаза? Я усмехнулась от собственных мыслей, но столкнулась с жадным взглядом Роберта, бесцеремонно оглядывавшего меня с головы до ног, что выбило меня из колеи.
– Ну что, малышка, как первая ночь? Было больно? – буднично спросил Роберт, скрестив ноги. Мне хотелось блевать от его вопроса, от цветастой рубашки, в которой он был похож на заправского сутенера, от запаха пота, которым пропиталась гостиная, едва он сюда зашёл.
– Всё хорошо, – ответила я как можно более уверенно, чтобы Роберт не почувствовал мой страх. Проявлять слабость в его присутствии, как мне казалось, чревато.
– Ну и замечательно, – расплылся он в улыбке и положил руки на спинку дивана. – Развлекись хорошенько.
Феликс присоединился ко мне на диване с двумя бокалами виски, один из которых он поставил перед Робертом. Тот кивнул в знак благодарности и принял напиток. Когда хозяин пододвинулся ближе, стало немного проще, словно он мог защитить меня от врага, хотя я логически не могла объяснить, откуда взялось это ощущение.
– А вы, Феликс Данилович, довольны ли покупкой? – Роберт перевёл взгляд на него, что заставило меня сжаться от страха.
– Несомненно, – ответил хозяин и натянул улыбку на лицо. Щеки предательски покраснели. Он мог бы сказать, что я веду себя строптиво и не делаю то, за что заплатили, но не стал. Почему? Неужели он… заботится обо мне?
– Когда возвращать планируете? – поинтересовался Роберт, отхлебнув виски из стакана.
– Когда надоест, – холодно сказал Феликс, и этот ответ почему-то ранил меня в самое сердце. – Однако это слишком поспешный вопрос. Давайте, для начала, решим денежные проблемы. Мирослава сказала, что ей пока что ничего не заплатили. Это так?
Роберт нахмурился, но быстро подавил раздражение.
– Видите ли, по договору, который она собственноручно подписала, вся сумма идёт в первую очередь на покрытие долга за услуги клуба, – начал объяснять Роберт.
Я чуть не взорвалась от злости. Мне даже не собирались платить. И злосчастные пятьдесят процентов, за которые я цеплялась в последний момент, тоже фикция, потому что де-юре они должны быть отданы мне, а де-факто уходили на покрытие мифического долга перед клубом за участие в аукционе? То есть, меня должны были купить, попользоваться, а потом обратно сдать этому мерзавцу, чтобы он продолжал торговать мной до тех пор, пока я имею товарный вид?