А повзрослев, узнала много нового, просто держа ушки на макушке. В конце концов, она выросла в Аппалачи.
Не говоря уж о том, что в ее семье женщины позаботились научить Элли тому, как справляться с противоположным полом, поскольку раньше от мужчин зависело все.
Она вспомнила слова своей бабушки:
- Мужчины - они как паровые котлы. Когда найдешь подходящего, то придется каждый день давать ему топливо для желудка, поддерживать внутри огонь и следить, чтобы он регулярно выпускал пар - а по-другому они просто не работают.
Дьявол, поучиться бы Саройе у бабули Пирс!
Наблюдая, как яростно Лотэр расхаживает из стороны в сторону, Элли попыталась представить, какую боль он чувствует там внизу. И во рту тоже. Он постоянно проводил по клыкам языком.
Его клыки заострились, но на моей коже нет новых отметин; его член рвется на свободу, но мое тело по-прежнему нетронуто .
Саройя, эта тупая сука, которая успела вчера выбрать новый гардероб, проэпилировать интимные места и сделать маникюр - облекла своего вампира на такие мучения?
А потом бросила его в компании другой женщины… женщины, которая выглядит совершенно как она?
И если она настолько тупа, что оставила его неудовлетворенным , полушутливо подумала Элли, то, может, я должна накормить его и помочь выпустить пар. И перетянуть на свою сторону.
Она замерла.
А что, если получится?
Сможет ли она завоевать его? Заставить предпочесть ее Саройе?
Ее глаза широко раскрылись. Если был способ избавиться от Элли, то, возможно, верно и обратное. Тогда она сможет уговорить Лотэра изгнать Саройю.
И получу свое тело и свою жизнь назад!
Вампир продолжал расхаживать по огромной комнате, достигая одной стены секунду спустя после другой. Его движения были такими же лихорадочными, как и ее мысли, и впервые за много лет она поняла: может быть… может быть мне не нужно умирать?
Если потребуется, она переспит с Лотэром. Она закроет глаза и притворится, что он - не воплощение зла, которое она ненавидит всеми фибрами души. Определенно.
Ты не была против, когда он лизал твою шею, Элли .
От этой мысли ее соски вновь затвердели, но она заставила себя не замечать своей реакции.
Сможет ли она ему отдаться? Рискуя получить повреждения? Хлоп…
Какой у нее был выбор? Если кольцо - все, что требовалось, чтобы избавиться от Элли, то рано или поздно Лотэр его отыщет.
Следовательно, Саройя выиграет.
Ни за что.
Я соблазню Лотэра. Стану для него незаменимой . Однако она знала, что потребуется нечто большее, нежели просто соблазнить его тело.
Если бы я была древней и бессмертной, чего бы я хотела?
Энергии, сюрприза, возбуждения.
Элли может держать его на грани, гадающего, что будет дальше. Она завоюет и его разум тоже.
Вдвоем они выпнут Саройю под зад, и Элли получит ее бриллианты!
Мне не нужно умирать. Мое будущее в моих руках . Ей придется задействовать все средства в своем арсенале, все уроки, когда-либо почерпнутые ею из "кабинных" дурачеств, из ее поражений и побед.
Она использует свою сельскую смекалку - против его широчайших знаний.
Моя судьба свелась к тому, чтобы заставить вампира возжелать меня сильнее, чем богиню.
Лотэр продолжал в ярости метаться. Забрезжил и закончился рассвет, с ним закончилась ночь.
А Саройя отсутствовала. Отсюда следовало, что у нее не было ни малейшего желания его видеть. Даже после того, как он объяснил ей, что его потребности не могут ждать. Даже когда нарастающее давление внутри превратилось в боль.
Сука! Я был прав на ее счет, предвидел это. Саройя будет выжидать месяц? Пока он будет за них воевать?
А как же преданность и согласие между ними?
Его поврежденный рассудок с трудом мог принять такую ситуацию. Ему надо было еще вчера уложить ее в постель, вместо того, чтобы покупать эту проклятую одежду!
Заревев, он треснул кулаком, разбив старинный сервиз для виски.
Никогда еще не желал он женщину, которая не хотела его в ответ.
- Лотэр? - промурлыкала Элизабет. - Мне надо тебе что-то сказать.
- Так говори !
- Мне неловко кричать это через всю комнату, - приподняв волосы, она неторопливо скрутила их в пучок.
Она играла со своими шелковыми локонами, словно зная, как это на него подействует. Не отрывая от нее взгляда, он представлял, как она обнажит для него свою шею.