Отец лишь головой покачал. Ну да! Она б сама не поверила.
Музыка успела смолкнуть, пары разошлись, освободив широкую площадку для танцев. Что там говорил отец — сын… чей-то там сын сейчас пригласит ее на новый танец. Или какой-то чиновник? Если бы она еще помнила имена и лица всех, кому ее нынче представили! Отец рядом — придется оглядываться на него.
Вон какой-то молодящийся щеголь в пудре и розовых кружевах… ну и физиономия! Идет прямо к ним.
— Ваша светлость, министр Рогге, — отец склонил голову.
— Граф, — отозвался тот, расплываясь в фальшивой улыбке. — Разрешите пригласить вашу очаровательную дочь, — и склонился перед ней.
Ах да, министр финансов! Святой Иероним, ну и физиономия. Сабина изобразила улыбку, присела в реверансе.
Что сейчас за танец-то? Она и мелодии не запомнила, что звучала перед этим.
— Сударыня, — министр таинственно понизил голос. — Я заранее прошу у вас прощения. Я преотвратно танцую!
— О, — Сабина на мгновение опешила от этой обезоруживающей прямоты. — Что вы, ваша светлость. Это я заранее прошу у вас прощения. Признаться, я сама преотвратно танцую! Увы, в солдатских лагерях менуэт не слишком популярен.
— Сейчас, кажется, будет кадриль, — доверительно поведал он.
— О! Признаться, она тоже.
Он жизнерадостно расхохотался, так что на них стали оглядываться стоящие рядом.
— Что ж, значит, мы оба отдавим нынче друг другу ноги, и будем в полной взаимности, — заключил он.
И Сабина широко улыбнулась — совершенно искренне. Невзирая на нелепые розовые пенные кружева и обилие пудры, от которой у нее чесался нос, министр оказался разбитным парнем. На миг почудилось, что они бог весть сколько лет знакомы, и это — не важный министр, а живущий по соседству мальчишка. Товарищ по детским играм, сообщник в шалостях.
Заиграли первые аккорды, и она присела в положенном в начале танца реверансе.
Министр ничуть не полукавил. Танцевал он из рук вон скверно — даже хуже самой Сабины. И на ноги тоже наступал исправно. Правда, сердиться на него совершенно не выходило: он сыпал шутками и остротами, так что она чуть живот не надорвала от сдерживаемого хохота. Щеки пылали.
На них оглядывались.
Проходя с кавалером вдоль края площадки, она приметила отца. Тот задумчиво наблюдал за их парой.
И что — не прикидывает же он, как бы выпихнуть ее замуж за самого министра⁈ Она — хоть и знатного древнего рода, но бесприданница. Если министр не женат — а она, кстати, даже и не знает наверняка! — то перед ним точно толпится очередь из невест. Куда более завидных, чем она.
Грянул патетический аккорд, завершая первую половину танца.
Сабина помнила — это фальшивое завершение. Через несколько мгновений тишины музыка возобновится, и пары вновь закружатся. А вон кто-то, смешавшись, повел свою даму прочь. Улыбнулась слегка — должно быть, во время каждого бала оказывается такая пара, что покидает площадку прежде времени. Поразительно, что она помнила эту подробность.
Вот снова запиликали скрипки, через десяток секунд вступили контрабасы. Разом заиграли струнные.
Партнер подхватил ее под руки, повел по кругу танца.
— Знаете, я ведь давно хотел познакомиться с вами, — заговорил он доверительно. — Вы не похожи на то, какой я вас себе представлял!
— О. И какой же вы меня представляли? — удивилась Сабина.
С чего он вообще ее представлял — какой бы то ни было? Такое уже не спросишь — невежливо.
— Неважно, — он беззаботно улыбнулся. — Знаете, я еще тогда удивился. Юная девушка так подробно описывает схему хищения и пересылки огромных средств из приграничных гарнизонов!
— Вы говорите о той записке, что я отправляла три месяца назад⁈ Мне сказали, вам ее не передали.
— Дорогая моя. Я получаю все предназначенные мне записки, документы и доклады. И в особенности — те, что мне не передают. Последним я уделяю особо пристальное внимание. Не каждый день, знаете, какой-то документ проходит, минуя мои руки. Так вот — вы описали прелюбопытную методику. Еще более любопытно было, что вы ее заметили, собрали сведения и переслали мне. Не продали свое молчание заинтересованным лицам — хотя деньги вашей семье нужны.