И негромко затянула колыбельную, которую ей в детстве пела нянюшка.
Крылан медленно моргнул, опуская голову ниже.
От пристального взгляда внутри разливалось оцепенение, в животе скрутился тяжелый комок. Хотелось лечь на землю, свернуться калачиком и жалобно скулить. Чтобы не дать панике окончательно захлестнуть себя, она продолжала петь.
— Ты что делаешь⁈ — голос и хлопок по плечу заставили вздрогнуть.
Сабина подпрыгнула на месте, оглянулась в ужасе. На нее в изумлении таращился Стейн. Она и не заметила, как он слез!
И правда — сетка в этом месте провисла, срезанная.
Крылан недовольно фыркнул, рыкнул. Мотнул головой, взгляд сделался колючим — прямо как у человека, которого резко разбудили. А был только что благодушный, расфокусированный — сообразила Сабина с запозданием. Зрачки расширились, крылан рыкнул снова.
— Тихо! — шикнула девушка, хлопнув парня по плечу, и задвинула себе за спину. — Колыбельную я ему пою, — и снова запела.
Голос звучал неровно, и она попыталась успокоить дыхание. Сердце колотилось — того гляди выскочит из груди. Но звучание выравнивалось.
Монстр глядел на нее недоверчиво. Во взгляде ей чудилась насмешка. Вроде как он мысленно спрашивал — неужели она рассчитывает усыпить его бдительность второй раз. Но другого-то ей не оставалось! Стейн за спиной сопел. В этом звуке угадывалось смутно и недоверие, и недовольство, и злость.
Сабина постаралась забыть о нем. Вообще выкинуть мысли из головы: если позволить себе думать, то и сойти с ума со страху недолго.
Она просто мурлыкала колыбельную, таращась в глазищи ящера. Здоровенная башка слегка покачивалась из стороны в сторону. С запозданием до девушки дошло: монстр качает головой вслед за ней — потому что ее пошатывает из стороны в сторону. А шатает ее от слабости. И еще от растерянности. Голова кружится…
За спиной ошарашенно выдохнул Стейн. Сабина вздрогнула.
— Живее! — шикнула сквозь зубы, завела назад руку, пытаясь пихнуть его.
Едва удержалась на ногах — от неловкого движения потеряла равновесие. Чуть не завалилась на спину, Стейн придержал. И крылан тут же рыкнул, вытянул морду прямо к ней. Зрачки расширились, ноздри раздулись.
Глава 6
Сабина в панике сдавила руку парня — тот собрался выскочить между нею и зверюгой.
Нельзя! Это она отчетливо ощущала. Крылан и так нервничает — ни к чему нервировать его еще сильнее. Она снова запела колыбельную, хотя голос от ужаса почти пропал.
Башка, висевшая прямо перед ней, наконец слегка отодвинулась. Стейн, выждав еще с минуту, полез на следующий столб.
Он успел срезать сетку на четырех и карабкался на пятый, когда забеспокоились остальные звери. Может, дело было в том, что часть сети свалилась вниз… он попытался подобрать ее — безуспешно. Загон был огромным — и сетка тоже, она ведь накрывала его целиком.
Сабина снизу ничего не могла поделать. К тому же отвлекаться было нельзя: монстр вел себя спокойно, только пока она пела колыбельную.
Ведь дичь же несусветная: она поет громадной чешуйчатой зверюге колыбельную, которую ей и сестрам в детстве пела нянюшка!
Не думать, — одернула она себя. — Петь. Подумать можно будет дома.
И перевела взгляд на чешуйчатую морду в нескольких шагах. От взгляда громадных глаз-плошек внутри всё леденело. Мысли вымерзали напрочь — но это и хорошо. Страх тоже может быть помощником. Страх выморозит неуместные мысли, позволит сосредоточиться на том, что важно сейчас.
Стейн срезал сетку на пятом столбе, спрыгнул. Зашел с другой стороны и срезал веревки там. Кусок громадного ячеистого полотна свалился крылану на голову, заскользил по морде. Зверь раздраженно мотнул башкой.
Зрачки снова расширились. Сабина сообразила: он стряхивал оцепенение всякий раз, как переставал смотреть ей в глаза! Когда его что-нибудь отвлекало. Вроде и ячейки крупные — но сплетены из толстой веревки. Так что елозящая по морде сеть мельтешила ему перед глазами, прерывая взгляд в глаза.
Сабина и сама заморгала — ее сеть накрыла тоже.
Подхватила кусок перед собой, подняла над головой, приподнявшись на цыпочки. Принялась подтягивать осторожно полотно к себе, чтоб стянуть его со зверя.