Запела громче, чтоб крылан ее слышал. Похожее чувство она испытывала, когда казалось — рыба во время рыбалки вот-вот сорвется с крючка. Так и тут: крылан казался рыбой, которая вроде бы зацепилась за крючок — уж Творец ведает, как таким крючком оказалась для него колыбельная! И вот-вот готов был сорваться.
Башка опустилась, сунулась прямо к ней. Теперь дыхание зверя ощущалось на лице.
Сабина еще немного подтянула сетку, чтоб не падала между нею и крыланом. Вот только с остальными ящерами она ничего поделать не могла. Звери просыпались, взрыкивали недовольно. Мотали головами и дергали крыльями, силясь стряхнуть сеть. Один зацепился когтем передней лапы за веревочную ячейку, потянул на себя. Остальных прижало к земле.
Один крылан взревел, остальные подхватили. Сабина ощутила, как ее слабый голос тонет в рёве.
— Живее! — крикнула растерянному Стейну, застывшему у столба сбоку.
Тот встряхнулся, кинулся к ней.
— Достаточно, — выдохнул, останавливаясь рядом. — Как ты подчинила эту зверюгу?
Да если бы она знала! Зверюга вон трясет башкой, какое там подчинила? Об остальных речи нет. Но… если он срезал достаточно — пора убираться.
— Сабина! — он встряхнул ее за плечо. — Миледи…
Ящерица чешуйчатая тебе миледи. Хотя злилась-то она на себя. Собственное тугодумие. Ждет чего-то, когда надо действовать немедля! Встрепенулась, шагнула к крылану, поднимая разделившую их сеть.
— Ну же, посмотри на меня, — позвала жалобно. — Мы сейчас полетим… хочешь полетать? — святой Иероним, что за чушь она несет!
— Миледи, — зашептал сзади Стейн.
— Молчи, — шикнула она, протянула руку и, зажмурившись на пару мгновений, быстро прижала ладонь к шершавой колючей коже подбородка.
Заморгала, не веря, что руку ей не оттяпали немедля за наглость. Ладно! Она перевела дух, снова замурлыкала колыбельную. Цапнула за выступающий сбоку морды рог крепко, мотнула головой.
Стейн, молодчина, сообразил: быстро обошел ее, нырнул к боку монстра. Не слишком сноровисто, но резво вскарабкался на мощный загривок.
— Миледи! — шикнул нетерпеливо.
— Да, да, — пробормотала Сабина, пятясь туда же — к боку зверя.
Крылан изогнул шею, наблюдая за ней. Она отодвигалась спиной вперед, боясь оторвать взгляд от мерцающих глазищ. Руку тоже не отнимала до последнего.
Сабина зацепилась за протянутую руку Стейна, когда совсем рядом взревела одна из зверюг. Яростный рев подхватили другие. Болтающаяся сеть заходила ходуном — ее дергали из стороны в сторону. Кусок хлестнул девушку по спине, запутался в волосах.
Стейн ухватил ее за руку и дернул на себя.
Сабина врезалась в прохладный чешуйчатый бок. Встряхнулась. Парень с неожиданной силой втащил ее наверх, к себе за спину.
— Держись! — бросил зло.
— Есть! — она ухватилась за отростки гребня, ногами изо всех сил сдавила бока зверя.
— Ну! — рявкнул Стейн, уже не сдерживая особо голоса.
Крылан внимания на него не обратил. Вывернув шею, он ткнулся носом в коленку Сабины и не то жалобно, не то требовательно заурчал.
— Ты что⁈ — сдавленно пискнула она. — Полетели! Ты ж хотел летать — полетели!
Сама не заметила, как повторяется. Да и подумать: кто ей сказал, что ящер хотел летать? Он, скорее, спать хотел. Ну или сожрать донимающих его двуногих, нарушивших сон.
— Да полетели же! — Сабина пихнула осторожно, чтоб не причинить боль, сапогом в нос зверя. — Давай, ленивая туша! — и сама ужаснулась своей наглости.
Стейн снова ударил крылана пятками со злостью.
Рев со всех сторон оглушал. Ну этим-то чего не спится — подумаешь, сетка на головы свалилась! Чего дергать ее? Сабина с раздражением дернула елозящую по макушке ячейку, спихнула в сторону. И дернулась, едва не свалившись, когда услышала свист и гортанные выкрики.
Горцы, чтоб их! Наверняка рев крыланов переполошил спящих в ближайших палатках.
Тут и топот, и лязг оружия достигли слуха. Нет, не может всё вот так кончиться! Чего глупая ящерица торчит на земле, даже не пытаясь подняться в воздух?
— Лети же, наконец! — выкрикнула она, тоже ударяя пятками.