Сабина направляла крылана на север, безостановочно подгоняя. Билась мысль — успеть. Гринвальдену еще перебрасывать войска к югу и юго-востоку. Если Наробнскую марку займут горцы с предателями — гибель Стейна окажется напрасной. Этого она допустить не могла.
Еще грызла мысль, что Нарбонская марка окажется важнее приграничных южных земель. Она и правда важнее! Для королевства.
Она понимала, что уже забралась много севернее, чем находилась долина Эрн. Видимо, миновала замок стороной. Но если горцы устроили масштабный налет вдоль южной границы — под удар попал и дом. О судьбе близких она могла лишь гадать, не зная ничего наверняка.
Еще пробивалась в оцепеневшее сознание мысль — как-то встретят ее в столице. Здесь она под облаками, не каждый и внимание обратит!
Но в столице придется сесть возле королевской резиденции, чтобы доложить монарху о творящемся на юге. И это… по меньшей мере, проблема. Потому что королевский дворец охраняется. А крыланов на службе короны Гринвальдена мало, все они наперечет. И об их появлении там или здесь оповещают заранее. Тем более, если речь идет о королевском дворце.
Это означает — ее примут за врага. Шпиона или диверсанта. До крайности маловероятно, что за вестника.
Вывод очевиден: ее сшибут ее в воздухе, на подлете.
Значит, единственное спасение — неожиданность. Над столицей следует пронестись так, чтоб появиться над дворцом раньше, чем весть о ее появлении долетит от застав. Без кругов над землей, на самой большой возможной высоте. А когда окажется над территорией дворца, быстро выбрать место приземления и резко спикировать. Так, чтоб никто не успел среагировать!
Рискованно. Почти самоубийство. Но у нее вариантов-то нет.
Удастся? Либо да, либо нет. Ветер бил в лицо, промораживая насквозь не только тело, но и чувства, и мысли. Или это она за долгие страшные дни в горах разучилась бояться? В душе царила кристальная ясность и безразличие. Перед глазами — цель: добраться и передать весть.
Дальше… она не знала, что будет дальше. Будущее терялось в тумане. Да и есть ли оно, это будущее?
— Мое имя — Сабина Эрнхилд! — завопила девушка, едва ящер коснулся лапами плит двора. — Сообщение о нападении горцев! Нарбонская марка под ударом!
Она еще пару раз повторила свое имя, боясь, что не расслышали. А значит, могут принять за врага и расстрелять из луков и арбалетов, не дав спешиться.
Перед глазами то рябило, то расплывалось. Сказывалось напряжение, усталость и бьющий несколько часов подряд в лицо ветер. Воздух на высоте был куда холоднее, чем у земли — так что Сабине казалось, что глаза ее заледенели. Превратились в две градины. Когда моргала — казалось, эти градины царапают веки изнутри. В ушах шумело — она не могла понять: это еще слышится свист ветра, звучавший бесконечные часы полета, или гвалт во дворе? Странно, что голос еще слушался.
Кажется, кто-то бежал к ней, кто-то что-то кричал.
— Горцы на южных рубежах, со стороны марки Урах, — выкрикнула Сабина и закашлялась. — Горцы в долинах, жгут деревни и вырезают жителей! Идут к Нарбонской марке, цель — захватить перевалы и арсенал, — здесь голос всё-таки предал ее. Последние слова прозвучали хрипло.
— Сударыня, — в царящем гвалте голос прозвучал неожиданно громко и отчетливо. — Вы уверены в том, что говорите? Вы готовы подтвердить свои слова?
— Я только что оттуда, — выдохнула девушка. — Южные рубежи оккупированы горцами. Я по случайности избежала столкновения с их отрядами…
— Тогда спускайтесь. Выпустите из рук свою зверюгу, — дружелюбно предложил голос совсем рядом, сбоку. — Не переживайте за нее, с ней ничего не случится.
Сабина тяжело выдохнула. С трудом расцепила пальцы — только сейчас заметила, что их скрючила судорога. И неловко, цепляясь за гребень и чешую, съехала с высокой спины. Подхватили теплые руки — иначе она бы точно шмякнулась наземь. На плечи тут же опустилось тяжелое и теплое — незнакомец отдал ей свой камзол. Позже уже Сабина сообразила — вид у нее был совершенно чудовищный. Мало того, что растрепана, в грязи и саже — так еще и изодранной одежде.