— Это Стейн хотел забрать одного крылана, — выдавила-таки она.
— Ему бы это не удалось. Дар оказался у вас. Правда, вы оба этого не знали. Вообще не знали — найдется ли он хоть у одного из вас.
— Значит… это было самоубийство?
— Отчаянный шаг, — ловчий покивал. — Вы оба сделали ставку на чудо. И чудо, как ни странно, свершилось. Я слышал, с юга пришли первые вести.
— Уже⁈ — поразилась Сабина.
И ловчий негромко рассмеялся.
Она тогда засыпала его вопросами: как могли люди из столицы так быстро добраться к границам. Почему не использовали этих крыланов — их же почти три десятка!
Ловчий только хмыкал и качал головой. Потом скупо пояснил, что бросать три десятка заметных животных к границе, где ошиваются рои горских вольников, неразумно. Это означает — просто потерять их впустую, и только. Что касается войск — так они стоят не только в столице. Более того: ближе к границам находятся более крупные гарнизоны.
Подробностей не раскрывал. Да Сабина и не выспрашивала. Главное — она успела предупредить. Теперь всё зависит не от нее. От тех, кто разбирается в военном деле.
Следующий месяц девушка провела в столичном крылатнике под присмотром почтенного Айдингера. Училась управлять своим даром.
Домой возвращалась с отцом — он сам приехал за ней в столицу после того, как в Эрнхилд отправили официальное известие о пропавшей дочери. Возвращалась, уже официально находясь на службе короны. А не пробыв в родном Эрнхилде и двух недель, укатила к Нарбонской марке по приказу из столицы.
Да, последующий год выдался суетным. В разъездах Сабина провела куда больше времени, чем дома. Некогда было вспоминать, задумываться.
И это было благо.
Она встряхнулась, сообразив, что министр уже несколько минут, как смолк.
— Вы нынче весь вечер задумчивы, — заметил Рогге.
— Да, я, — Сабина запнулась. — Кстати, я не видела нынче капитана Турна, — прибавила невпопад.
— Соскучились? — он лукаво улыбнулся. — Ах, девушки — ветреные головы! В беседе с одним мужчиной вспоминать другого. Как это для вас… хорошо, хорошо — признаю, был неправ, — перебил он сам себя. — Понимаю — вы не прочь увидеть человека, что некогда стал вашим проводником в королевский дворец. В этот раз вы не видели его — ему пришлось уехать по королевскому поручению.
Она смущенно улыбнулась.
До чего стремительно он переходил от серьезного тона к шутливому и обратно! Она за ним не поспевала. Но увидеть капитана Турна и правда была бы рада: редко сталкивалась с ним.
— Еще увидитесь, — посулил министр. Точно прочтя мысли. — Будет такая возможность. Капитану пришлось выехать к Саарской марке. Думаю, там вы осенью и встретитесь.
— Саарская марка? — удивилась Сабина. — Никогда там не была.
— Да, всё юг да юг, — хмыкнул Рогге. — Кое-кто против вашего присутствия на севере. Считают, лучше отправить господина Айдингера. Но… кое-кому, полагаю, придется заткнуться после вашего выступления перед королевским советом.
Саарская марка? Это северные границы королевства!
— Никогда там не была, — пробормотала девушка.
— Вот вам и случай. Кстати! — министр словно о чем-то вспомнил. — Кавалер ведь пытался чем-то напоить вас. Вы обратили внимание, в какой спешке слуга унес оставленный вами кубок? Кстати, вы и сами не стали пить из него, — поглядел на нее несколько секунд пристально и усмехнулся. — Всё вы заметили и поняли.
— Я-то поняла, — начала она медленно, силясь собрать мысли в кучу.
— Слугу мы отправили в камеру, содержимое кубка — алхимикам. На проверку.
— И результаты проверки уже есть, — она не спрашивала. А чего спрашивать — и так всё понятно!
— О грядущем заседании кабинета известно. О том, что я собираюсь поднять вопрос хищений в гарнизонах, никто знать не должен… но я уверен — заинтересованные лица давно осведомлены. А еще я уверен, что демарш барона — это не только и не столько попытка отомстить за судьбу незабвенного батюшки.
— Разрушить мою репутацию…
— Чтобы ваше выступление не восприняли всерьез, да, — он покивал.
— И что, это бы могло помочь ему?
— Кто знает. Министры королевского кабинета — люди весьма принципиальные. Многие из них склонны к косности. Скандал с участием молодой девицы, которая затем пытается оговорить уважаемого человека, — он выразительно примолк. — А я и сам — фигура весьма одиозная. У вас была возможность это заметить!