И мне стало так жалко расставаться с таким прекрасным телом и очень сильно захотелось остаться в нем навсегда…. навсегда и не возвращаться в мое хилое, толстое… такое противное тело. Впрочем я напомнил себе про естество, что может явиться и потребовать свое… И поторопился опуститься в кожаное кресло, очень мягкое с покатыми широкими деревянными ручками, на которые я пристроил руки.
Я глубоко вздохнул, закрыл глаза… а потом подумал… как же я теперь смогу покинуть это тело… ведь молния в грудь меня не ударит?!
Но оказалось, что я зря волновался…. Стоило мне сомкнуть веки, расслабиться и податься своей сутью вон из тела, как я вновь увидел, что чернота сменилась крупными полными воздуха водными пузырями. Ярко-голубая морская волна накатила на меня, подхватила мое тело или тело моей сущности и так, как выдергивают крышку из слива ванной, полной воды, так точно выдернули моё естество из этого тела. Послышался громкий клацающий звук, и я оказался лежащим на деревянном, гладком полу… будто тело, попользовавшись моей сущностью, взяло и выплюнуло меня за ненадобностью.
«Неприятно все же», — промелькнула в моей прозрачной голове такая мысль, и я начал подниматься, да глянув на тело существа, увидел, как затрепетали его веки, и оно глубоко вздохнуло.
Но теперь я смотрел на это тело по-другому… мне не казалось его лицо злобным и уродливым, а даже наоборот… очень добрым и милым… может даже несчастным
Глава четвертая
Как бы то ни было наверно: «Пора гостям и честь знать». Так стоило сказать, а потому я завидуще оглядел это тело в последний раз и поплелся к двери, проскользнул сквозь нее да направился в свой мир.
Впрочем, теперь все кругом и деревья, и растения, и дорожка, и небо снова стало бледным, блеклым и серым. Жуки, бабочки и даже стрекозы более не парили надо мной, звуки замерли, а запахи пропали… Только мощь и сила леса осталась прежней, но теперь после того, что я прочувствовал и испытал, этот лес меня не восхищал. И я понуро шагая по серой дорожке, думал лишь о том дивном теле, что осталось сидеть в кресле. Мне так хотелось повернуть обратно, возвратиться и вступить в бой с той сущностью, да отвоевать себе такое крепкое, сильное тело. Но это были лишь пустые мечты, потому, как я понимал, что мне его не отвоевать… не получить… и горестно вздыхая, плелся туда, к лестнице, чтобы, спустившись по ней, очутиться в моем полном жалком и таком слабом теле.
Лес как внезапно начался, также внезапно и закончился, далекая линия, где сходилось небо и земля, проступила впереди. Я сделал два шага и чуть было не наступил на фонарь, но во время остановился.
«Еще бы немного, парочку сантиметров… — подумал я. — И фонарь улетел вниз туда, откуда я пришел и бах! упал прямо в мою комнату!» — кисло усмехаясь, добавил я, стараясь хоть немного поднять себе настроение и представляя себе, как неожиданно прямо с потолка на пол моей комнаты на его кремовый ковролин свалится чудной фонарь да еще и с сидящим внутри него паучком.
Не очень-то желая покидать этот мир, иной и такой изумительный, я медлил и не спешил спускаться, поэтому я присел возле фонаря, опустившись на корточки и протянув указательный палец левой руки, погладил им поверхность стекла. Не ощутив при этом ни его гладкости, ни холода, ни тепла, и почему-то палец мой не смог проникнуть вглубь фонаря, хотя я и надавливал на поверхность стекла очень сильно. Однако паук, сидящий внутри лампочки, беспокойно задвигал своими ножками, замахал ими. Его глазки полыхнули каким-то ярким огоньком, он спрыгнул вниз, приземлившись на основании лампочки, и направил в мою сторону две передние лапки, так словно намеревался на меня напасть.
Ах! Как я струхнул!!! Мне показалось, еще миг, и этот необыкновенный паук, такой большой, выпрыгнет из своей лампочки и, минуя стекло фонаря, нападет на меня и похитит мою суть… похитит меня. И я благоразумно убрал свой палец да и вообще благоразумно поднялся на ноги, переступил через фонарь, продолжающий испускать сероватые неяркие лучи, обволакивающие ступени, и, ступив на край, глянул вниз.
«Ох!» — негромко выдохнул я, потому как увидел перед собой вертикально уходящую вниз лестницу.
«Как же так, — подумал я. — Вроде бы когда я поднимался, лестница хоть и была крутой, но не до такой же степени… или я простого этого не заметил. Ведь подъем вверх, всегда (мне так казалось) был менее опасным, чем спуск».