Тело кивнуло головой и, широко ступая, двинулось к краю крыши. Оно подошло к его кромке, присело и обхватив руками каменный выступ, повисло на нем, после протянуло правую руку и схватилось за ту самую зеленую и немного переливающуюся лиану, и только теперь я понял, что на самом деле тело сжимало в руках не растение, а плотную, крученную веревку.
И я вроде, как сжался внутри тела…
Замер…
Затих…
Желая стать незамеченным для него…
Желая раствориться в нем на время…
На время…. покуда не удастся каким-нибудь обманом покинуть его…
Теперь я видел, что более не командовал этим телом, безоговорочным и единственным властителем был он… а я просто в нем сидел… чтобы он мог жить вечно.
Существо быстро спустилось по веревке на землю и, выпустив ее из рук, направилось в обратный путь. Однако оно не шло по тому пути, по которому прибыл я, оно почему-то не отправилось к мосту, а обойдя здание по кругу, двинулось сквозь лес прямо к реке. По дороге тело хватало с листьев растений улиток и подносило их к червячным наростам, оные при помощи вылезающих из концов длинных игл делали тела жертв мягкими, а затем выливало получившееся желе себе в рот… насыщая этим свою плоть.
Таился…
Он таился…
Он выжидал, наблюдая за мной…
Приглядывал, молча обдумывая, подойду ли я ему… а потому наверно и съедал те синие ягоды… не получая насыщения и радости. Но теперь он перестал хорониться… он показал, что на самом деле из себя представляет, что любит, как питается и чего ждет от меня.
Тело миновало лесистую часть поселения и, раздвигая заросли осоки, вышло к берегу реки, а затем не раздеваясь вошло в воду, нырнуло в ее буро-зеленую прохладную поверхность и поплыло вперед, подгребая под себя воду так, как плавают собаки и звери. Существо плыло к высокому обрывистому берегу без всякого напряжения, легко и быстро. Так как оно делало все до этого, наслаждаясь собственной силой, ловкостью, демонстрируя себя властителем этого мира.
Я молчал и смотрел по направлению движения тела, и думал о том, как же ему удастся взобраться по такой крутизне туда, наверх. Но когда существо подплыло к берегу высокому, обрывистому и, считай, гладкому, я увидел точно такую же длинную, зеленую, переливающуюся веревку. Один конец которой терялся в высокой грани берега, а другой свободно плавал в реке, намереваясь наверно уплыть вместе с вялым и нерешительным своим спутником течением. Впрочем основательно закрепленная наверху веревка лишь расхлябисто распустила свой короткий конец и негромко бултыхала им в воде. Тело подплыло к этой веревке и ухватившись за нее, подтянуло из воды всего себя, уперлось ногами в желтую, песочную стену стопами и полезло наверх… и я полез вместе с ним… а куда ж мне было деваться. И покуда меня вот так стремительно поднимали, я опять восхитился гибкостью этого существа, я вновь почувствовал игру мышц в его руках, ногах, груди, спине… это прекрасное, ни с чем несравнимое чувство силы и уверенности в себе… изумительное, дивное чувство собственного могущества.
Вернее его могучести… могучести этого тела, не моего… чужого тела… тела похитителя душ.
Когда мы вылезли на берег, то оказались прямо на посыпанной голубоватым камушком дорожке, я глянул на эти гладкие плоские камни и подумал, что наверно эту дорожку создали те люди… те самые… которые когда-то жили в том поселении.
— Да, — подтвердило мою догадку существо и, замотав головой, а после руками, да и всем остальным, быстро, быстро, словно собака, рассыпало по всюду бусинки воды, стряхивая их с себя, и миг спустя добавило. — И мост, и дорожки… все дорожки… и та, что ведет к лестнице, построили они. Только свой дом построил я. Тогда, когда родился в этом мире, и когда родилась лестница.
— А, что это за мир? — заинтересованно спросил я.
— Это мир…, - сказало тело и, перестав рассыпать повсюду бусинки воды, выпрямилось, удивленно пожало плечами и двинулось к дому, делая широченные шаги по голубоватым камушкам.
— Мир… А название есть у этого мира… этой планеты? — переспросил я и вроде даже как-то расслабился, успокаивая себя тем, что необходимо как можно меньше тревожиться, чтобы существо не заметило и не поняло, как я мечтаю его покинуть.
— Название…, ты имеешь ввиду… имя?! — вопросом на вопрос ответило тело.
— Ну, да…имя. Там где я живу… вернее, где живет мое тело, — принялся пояснять я, — все как-то называется, имеет имя. Моя планета называется Земля, моя страна Россия, а меня зовут Скребников Роман Владимирович… еще у нас есть имена городов, улиц… есть нумерация домов, квартир….