— Окулюс и его писарь? — догадался Карнаж.
— Они самые. Только не писарь, а хронист. Не стоит лишать и без того униженного хотя бы такого скудного звания. А книга та — «Визардея». Монументальный труд полный идей, которые чужды даже сейчас. И я единственный обладатель этого сокровища! Представь себе!
Феникса особо не смутил этот восторг. Все то, что имело столь большое значение для практикующих магию, стекалось вполне материальным золотом в его руки после того, как он вручал это самое «бесценное», добытое не всегда с трудом, жаждущему. «Ловцу удачи» по большей части не было дела до того, что именно он доставлял, иначе он просто не смог бы заниматься своим ремеслом.
— Я смотрю, ты не понимаешь, что это значит и зачем вообще я говорю все это? — задался своевременным вопросом Кассар.
— Признаться, да, — откровенно сказал Карнаж.
— Что все это означает я поведаю позже, когда ты познакомишься еще с одним призванным мной в союзники. Но не слуги! Заметь, Феникс, с тобой говорят как с равным. Отчего я так смело и треплю тут языком. Может быть, просто зря сотрясаю воздух… Но мне не нужны бездумные тупицы, для которых золото — это и небо, и солнце, и земля под ногами, и вода в ручье. Золото властвует лишь там, где ему потакают, и нет достойных соперников этому презренному металлу.
— А здесь есть? Тогда назови этого соперника, — в словах Феникса сквозило скептические отношение к последнему утверждению, ведь на своем пути он видел сотню против одного событий, когда этот металл вершил все и вся.
— Всему свое время. Пойдем, — предложил некромант и, немного помолчав добавил, — Мне даже немного жаль тебя. Твой путь сопряжен с такими вещами, которые многие не хотят видеть.
— Незачем меня жалеть, Кассар, я сам себе это выбрал и мне за это хорошо платят, — отрезал Феникс.
Некромант лишь пожал плечами от той твердости, что он услышал в ответе и той решимости, которую заметил во взгляде полукровки. Заклинатель мертвых подумал, что так твердо может сказать лишь тот, кто подчинил эту бесцельную цепь из странствий и риска какой-то цели, и, хоть его и распирало любопытство узнать, что именно преследовал Карнаж на своей непростой дороге, но обещание не влезать в чужие мысли некромант сдержал. Тем паче, что ран'дьянская половина крови этого наемника не давала возможности проделать подобное незаметно. И Кассар не сильно тому огорчился. Если даже он не может скрытно проникнуть в мысли «ловца удачи», то что уж говорить о других магах, которые попытаются. Полукровка хотел скрыть эту свою особенность от некроманта, однако у тех, для кого прочтение мыслей явилось неожиданностью, в ответных словах сквозит досада и раздражение, а не подавленная злоба. Только по ответам Кассар уловил разницу и догадался. Ведь, будь на Фениксе защитный амулет, заклинатель мертвых почувствовал бы реакцию и сопротивление. А тут — пустота и никакого, даже слабого, намека на провал. Это было чревато игрой в догадки, что именно из извлеченного потока воспоминаний являлось правдой, а что подлогом. Выходила забавная ситуация — ему, Кассару, из всего того скудного выбора, что имелся в наличии среди пропитанных религией и богобоязненностью земель Фелара, попалось как раз то самое, что было даже больше его ожиданий: беспринципный, чувствительный к магии, решительный сорвиголова, следовавший только своим правилам, но почти свято чтивший законы сделки.
Преодолев мост, что соединял башню на скале с круто обрывавшимся берегом, оба ступили под своды арки невысокой, но толстой каменной стены. За ней расходился целый лабиринт выбитых в скале лестниц. Одни огибали массивное высокое строение башни и поднимались к крепко заколоченным или заложенным камнями дверным проемам, другие вскарабкивались к самой вершине, где некогда располагалась смотровая площадка.
Строительные леса возводил поистине гениальный архитектор, так как с подобными условиями работы их приходилось разбивать на несколько участков, которые хлипко держались на покатом черном камне скалы. Некромант не поскупился, так как материалом для строительных лесов послужил крепкий и гибкий бамбук, что пришлось заказать у островитян и, видимо, привлечь их же к работе с ним, помимо тех слуг, что трудились здесь не покладая рук ни днем, ни ночью. Порождения магической мысли заклинателя мертвых были сложены из костей и выглядели довольно необычно, однако, не имея даже подобия голов, отличались длинными руками и ногами с крючковатыми пальцами, что позволяло им, словно громадным паукам, карабкаться по неровной скале вверх вниз, поднося камни со дна моря.