— Я же испугался… По привычке, — попытался оправдаться парень.
— Вот в деревню воротись там и крестись себе сколько влезет! — шикнул на него Сыч, — А здесь другая власть. Сколько раз тебе говорил!
— Я бы вернулся в город. Все лучше, чем со всей этой чертовщиной здесь связываться! — огрызнулся молодой лучник.
— Ох ты какой! А кто тебе палку подал, когда ты увяз, а?! Дух святой? Или приор здешний подоспел?
— Нет, — парень затих и опустил глаза.
— То-то и оно, — заключил Сыч.
— Так ты должник старика? — спросил молодого лучника Феникс.
— Если бы, — буркнул парень.
— Его должок посерьезнее, — подтвердил старый лучник, отхаркнув себе под ноги, — Он жизнью своей самой Бабке обязан. Это седовласая старуха, древняя как сама земля. Она повелевает всем здесь.
— Никогда не слышал о ней. Она ведьма?
— Тише ты! — зашипел Сыч, прикладывая палец к губам.
Старый лучник остановился и долго осматривался кругом, дав знак идущим за ним молчать.
Карнаж остановился и прислушался. Его чуткие уши уловили еле различимые шажки, сопровождаемые чавкающим звуком. Полукровка тронул за плечо Сыча и жестом указал тому на запад. Едва лучник повернулся, как что-то дернуло слегу в руках Феникса, едва не утащив с собой в трясину. «Ловец удачи» тут же выпустил ее и отскочил назад. Палка целиком исчезла в болотной жиже. Со спины Карнажа послышался призыв о помощи и он не глядя схватил молодого парня, что плелся позади них с Сычом. Наставник бросился на помощь своему ученику и вцепился в плечо. Вместе с Фениксом они принялись тянуть бедолагу из трясины. Его слега тоже целиком исчезла и так же неожиданно, словно снизу кто-то схватил и потянул на себя.
Чертыхаясь Сыч и Карнаж еле вытащили парня. Старый лучник обхватил ученика двумя руками в охапку, словно закрывая собой от неведомой опасности, и закричал хриплым голосом так громко как только мог:
— Бабушка, не серчай! Прости, милая, прости!
Феникс выхватил меч и осмотрелся. Вокруг было тихо, даже слишком тихо для этих топей, по которым он шел несколько дней и постоянно слушал сонм различных звуков. Но после крика старика вокруг воцарилась гробовая тишина.
Зоркие желтые глаза уловили движение у ствола старого, сгнившего дерева. Полукровка замер. Там стояла маленькая старушка, не более двух-трех футов ростом. Феникс не сразу заметил это существо, так как оно было одето в платье изо мха и почти сливалось с деревом. С морщинистого плоского как блин лица, покрытого мелкими волосками, на него смотрели круглые совиные глаза. Она прижалась к стволу, обхватив тот своими маленькими ручонками и безотрывно, не моргая, таращилась на них.
— Мшанка? — выдохнул Карнаж.
Парень снова завопил. Послышалась ругань Сыча. Меч «ловца удачи» свистнул в воздухе и, ухватившие подопечного старого лучника за ноги, две извивающиеся, словно живые, слеги исчезли под водой, оставив на лодыжках парня согнувшиеся обрубки.
Феникс снова обернулся в ту сторону, где стояла мшанка. Его руки задрожали от напряжения.
Старушка была уже далеко. Ее силуэт неторопливо удалялся вглубь болот. Она растворилась среди пней и кустарников под громкие вопли парня.
— Да заткни ты его! — прикрикнул полукровка.
Сыч зажал парню рот, но тот продолжал жалобно мычать.
— Кто они такие? — голос «ловца удачи» дрогнул.
— Мшанки. Ты догадлив, — старик тяжело закашлялся.
— Но… Это же просто поверья, выдуманные истории и ничего больше.
— Это еще пустяки, Феникс, — старик отпустил своего ученика и протянул ему флягу с водой.
— Хороши же у вас «пустяки», — Карнаж старался говорить как можно тверже, — Какая нелегкая занесла тебя сюда, в это чертово болото?
— С тех пор, как начали поднимать Шаарон, нам совсем житья не стало. Вот старуху свою схоронил и к вольным подался, в леса. Но это ты уже знаешь. А потом, как к городу солдат понагнали, нам пришлось сюда перебраться. Вот и весь сказ. А ведь хотел плотничать, — скорбная усмешка пробежала по лицу лучника, — Думал, пригодятся руки-то рабочие как деревушка наша оживет. Ан нет. Сборщику податей деньги были нужны, а не плотники да кровельщики. Вот он и рассердился, когда мы карманы-то повывертывали, а там меж дыр ветер гуляет. И пришлось мне свой лук наладить… Снова… будто война и не кончалась.
— А здесь что, лучше? — нахмурился Феникс.
— Да житье не худо, знай старые обычаи соблюдай, и мшанки эти даже помогают. То трав наберут и к порогу принесут, то захворавшую домашнюю птицу выходят. То всяких дурней из трясины вытащат, — Сыч покосился на перепуганного парня, — Вот в хлеб тмина не запекаем, кору с деревьев не сдираем и снов своих не рассказываем. Хотя тут все время такая чертовщина снится, что проснулся и рад, хоть крестись. Но и этого они ой как не любят.