Все шло своим чередом. Даже всадник, который ехал по дороге следом за ними, был не редкостью в этих местах. Сюда часто сворачивали незнакомцы с большого тракта, являвшиеся по своим делам к тем, кто торговал в топях за рекой. Совершенно безбоязненно, так как пограничная стража смотрела на это сквозь пальцы. В конце концов, именно серые дороги превратили небольшую деревню из числа многих, что были в долинах к северо-востоку, в некое подобие города, совсем небольшого и редко отмечаемого на крупных картах, но тем не менее города.
Звонарь еще раз глубоко вздохнул, поежился и скрылся в церкви, закрыв за собой двери.
Всадник продолжал следовать за смотрителем ночных улиц и его племянником, держась позади. Старик несколько раз опасливо обернулся. Незнакомец восседал на черном жеребце, закутанный по уши в плащ с надвинутой на глаза шляпой. Как только преследуемые им мужчины начали оборачиваться и ускорять шаг, всадник нарочито выпрямился в седле и задрал голову. Было заметно, как он то и дело вздрагивал от холодного ветра, что налетал из переулков.
Вскоре все тот же ветер, так неприветливо встретивший приезжего, принес с собой аромат жаркого сдобренного луком. Всадник не стал ждать и, позабыв о своей напускной значительности, поторопил коня, обгоняя шедших впереди мужчин.
Бросив поводья удивленному мальчишке, который вообще-то отводил лошадей в стойла не за пустую благодарность, странник буквально ворвался внутрь скромного кабачка, чье название разобрать на маленькой дощечке с облупившейся краской было невозможно, да и не за чем, ведь он был единственным на все окрестности по эту сторону реки.
Войдя внутрь, незнакомец столкнулся нос к носу с ругающимся как сапожник долговязым седым мужчиной. Он покидал заведение, подхватив со стола широкополую шляпу и раздраженно одергивая свой короткий плащ.
— Какого дьявола!? — седой мужчина оттолкнул вошедшего со своего пути и, бросив через плечо обещание вернуться со стражей, адресованное сидевшему за столом единственному посетителю, ударом ноги распахнул дверь и вышел.
Тот, кому предназначалась угроза, примирительно поднял кружку и пообещал вдогонку выпить за его здоровье.
Кабатчик предвосхитил просьбу посетителя и тут же наполнил кружку. Услышав звук льющегося пива тот устало поднялся, тряхнув копной багряных волос, и, потирая кончики своих острых ушей, направился к стойке.
На спине короткой куртки красноволосого приезжий заметил яркие огненные перья, вставленные в ряд серебряных креплений на лопатках, и нахмурился, догадываясь, какой священной птице они раньше принадлежали.
— Что вам угодно, сударь? — обратился к новому посетителю хозяин, отирая руки о фартук перекинутый через плечо.
— Любезный, — ответил на вопрос звонкий молодой голос из-под нахлобученной на глаза шляпы, — Не дозволите ли путнику погостить у вас? Я очень устал с дороги. Проявите каплю милосердия, накормив чем сможете того, кто откликнуться на просьбу местного старосты о помощи.
— О чем речь? — сухо бросил кабатчик, в тоже время широко улыбаясь своему остроухому постояльцу, который положил на стойку пригоршню золотых монет.
— Теперь, я полагаю, мы в расчете за ночлег, питие и еду? — послышался отдающий металлом голос красноволосого.
— О! Более чем, мэтр Феникс! — кабатчик попробовал золотую монету на зуб, — Лихо вы… Едва у нас объявились, а успели обчистить карманы этого скверного господина с мануфактуры.
— Мои вины тут нет, — полукровка потер глаза и зевнул, — Если не умеешь ловить фортуну — не берись за кости и шарахайся от карт. Азарт коварен.
— Ваша правда.
— Так что скажете, любезный? — напомнил о своем присутствии приезжий.
— Для начала, сударь, извольте снять свою шляпу, коль скоро перешагнули порог дома вовнутрь, — посоветовал тот, кого называли Фениксом и, повернувшись, окинул взглядом закутанную в плащ фигуру, — Поверьте, в ней отвратительнейшие перья, которые не стоит выставлять на всеобщее обозрение.
— Да! Куда уж им тягаться с теми, что у вас на спине!? — рука в перчатке из грубой кожи сорвала головной убор и на полукровку сверкнули голубые глаза из-под челки коротко и неровно остриженных волос.