Заткнув большие пальцы рук за пояс под бандажом, полукровка направился обратно к зданию мануфактуры, переводя дух и наполняя свой слух только хрустом снега под ногами, словно на прогулке.
Ранкены с большей охотой брали себе в ученики тех, кто родился в середине осени. На первый взгляд безобидный символ, один из дюжины, назначенный звездами тому промежутку времени, сулил рожденным хорошее понимание равновесия и красоты мира. Однако обратной стороной этого знака, отражающего в людских королевствах правосудие, становилась зловещая и стойкая философия вершить то, что рожденные под ним считали нужным, не гнушаясь в выборе средств и способов. Таким образом ранкенам удавалось взращивать в душах своих адептов скрытого, но убежденного палача, который мог долго вынашивать свой приговор, но исполнял быстро и безжалостно.
Забравшись на крышу одной из пристроек, «ловец удачи» направился вдоль ската черепицы центрального здания, не торопясь взобраться на нее. Одно единственное окно смотрящее в гордом одиночестве на юг с каменной стены на втором этаже, да в придачу снабженное решеткой, и без допроса часового сильно озадачило бы полукровку. На первый взгляд неприступное, если зайти с южной стороны, его не было видно с северной и западной, где пристройки вели на черепичную крышу подобно огромным деревянным ступеням.
Дикая на первый взгляд архитектура безо всякого стиля или направления, простая и непритязательная, поскольку явно возводилась из того что было под рукой, на поверку имела свой скрытый смысл. Знакомая манера швигебургских воровских притонов в доках, когда и без того тесно налепленные домишки объединяли посредством пристроек и навесных мостиков у верхних этажей в некое подобие больше не крепости, а лабиринта, где любой, кто окажется там впервые, будет в проигрыше перед тем, кто там постоянно живет. Даже облавы стражи оказывались бессильны, так как такие притоны походили скорее на сыр, чем на монолит цитадели. Их могущество было не в толщине стен, а в количестве лазов, потайных дверей и запутанности коридоров. Но одно верное средство в крайних случаях имелось и на эту хитрость — все эти хитросплетения отлично горели и, если случался пожар, обычно сгорало все и разом.
Феникс по достоинству оценил ту мудрость, с которой долговязый распорядился доставшимся ему владением. Не смотря на огромное количество пристроек, все они были возведены снаружи таким образом, чтобы во время пожара каменное здание уцелело и, скорее всего, внутри оно было также отделено надежными дверьми, обитыми железом. В конце концов, корабельной сосны на новые постройки можно было сыскать еще, ведь где-то у южного побережья северного Фелара, если «ловцу удачи» не изменяла память, принял свой последний бой пиратский флот.
Полукровка мягко, как кошка, двигался по самому краю дощатой крыши длинной пристройки вдоль основной каменной стены. Под скатом из-за небольшой ширины не было центральной опорной балки и стоило ступить или просто соскользнуть от края, как старые доски заскрипят, обнаружив нежелательного посетителя. Меж тем и на черепичную крышу перебираться было хоть и соблазнительно, так как двигаться по ней не в пример удобнее и быстрее, чем почти на цыпочках по краю прилегавшей к ней пристройки, но рано. Там в свою очередь имелись несколько «надежных» черепиц, которые при первой возможности слетят вниз и грохнут по доскам крыши расположенной ниже, как по огромному барабану.
Слабое место было, впрочем, у всех больших строений одинаковым, как говаривал один из наставников Карнажа в воровской гильдии, и этим местом был дымоход. Полукровка опустился на корточки возле достаточно широкой печной трубы, чтобы можно было в нее пролезть. Она была закрыта решеткой, но «ловец удачи» знал, что стоило поискать, и неприступные на первый взгляд прутья можно с легкостью поднять и откинуть, во-первых потому, что дымоход приходилось чистить, а, во-вторых, внутри виднелись покрытые сажей небольшие выступы — еще один лаз на случай непредвиденных обстоятельств.
Феникс потер слезившиеся от постоянного напряжения глаза и принялся тщательно осматривать решетку. У одного пресечения прутьев находился еле приметный узелок. Чтобы обнаружить его полукровке пришлось потратить много времени, но оно того стоило. Тонкая, но прочная веревка спускалась вниз, а на другом ее конце было закреплено металлическое грузило, опущенное в пустой котелок в камине. Вот и последнее звено традиционной охранной цепи: «трещотка», «барабан» и «колокол». Несомненно все эти хитрости применил бывший вор против тех, кто захочет расправиться с ним. Однако против коллег из крупных городов этого было явно недостаточно, хотя далеко не все знали о такой тройке ухищрений. Меж тем могли иметься и другие скрытые «сюрпризы» уже внутри.