«Ловец удачи» собирался разыграть неплохой спектакль, однако не знал, что параллельно с ним на сегодняшнее утро было назначено представление, которое избавляло его от необходимости собственной постановки. Феникс подходил к заведению мэтра Николауса, попутно раздумывая, откуда здесь взялась вяленая рыба, ведь в Покинутом Море давно не водилось никакой живности, когда заприметил пару гномов. Те что-то жарко обсуждали, стоя у распахнутых дверей гостиницы. Карнаж немало удивился, когда, пройдя мимо них внутрь, обнаружил пустые столы. Хоть час и был ранним, но все же в общей зале обычно хоть кто-то да завтракал. Полукровка мало верил в общее сонливое единодушие постояльцев, поэтому поспешил наружу, окончательно сбитый с толку.
— Доброго вам утра, сударь, — пожелал один из гномов, у которого за поясом «ловец удачи» заприметил великолепный фивландский шестопер*.
— И вам, господа. Скажите-ка, а какая нелегкая заставила постояльцев в такую рань покинуть гостиницу? Им чем-то не потрафили?
— Нет, — усмехнулся один из гномов, — дело в том, что, вчерась, значит, поссорились тута двое, и один другого вызвал на бой. Вот все ушли поглазеть.
— Можно подумать, что в окрестностях происходит мало дуэлей, — изумился Феникс.
— Нет, почему же, наш край славится бретерами, но не каждый день доведется увидеть битву рыцаря и мага!
Для гнома это было, видимо, действительно стоящим зрелищем, судя по значительному виду, с которым он это говорил, с трудом преодолевая косноязычие.
— Интересно! И где происходит сие действо? — спросил «ловец удачи», прекрасно понимая, кто могли быть те двое спорщиков, решающих разногласия подобным способом.
— Пойдемте с нами! — предложил лысый гном, тот, чей шестопер так радовал глаз Карнажу. — Предлагаю вам сделать ставку. Десять к одному против мага. Дело верное!
Втроем они направились в сторону дороги, ведущей на восток, по которой прошлым утром Фениксу так хотелось покинуть Лангвальд. Попутно Карнаж отсыпал горсть предусмотрительно разменянного в Швигебурге серебра и получил свой клочок бумаги. На нем писарь, которым оказался один из его спутников, низкорослый и коренастый швигебургец, написал имя и ставку. Выбор полукровки был очевиден для него самого, но не для гномов, которые потешались над уверенностью в победе ларонийского колдуна. Признаться, Карнаж не спешил их разубеждать, ведь при таком соотношении ставок он мог неплохо поживиться.
Дуэль должна была произойти на большом невспаханном в этом году поле, которое, к разочарованию Феникса, находилось не так близко к Лангвальду, как того хотелось бы. Противники расположились по разные края. Вокруг рыцаря из ордена Надзора толпилось море зевак, с интересом наблюдавших за тем, как несколько наемников помогали воину влезть в могучие доспехи. В полном комплекте они превращали владельца в груду непроницаемого железа. Разумеется, первым гномы посетили карателя, так как он представлял из себя яркое зрелище, пусть немного и устаревшее в современном военном деле. Феникс с интересом глядел на эту громоздкую статую, которая будто сошла со страниц древних легенд о воителях или из раздутых менестрелями баллад.
— Что смотрите? — грубо спросил простуженный голос из-под забрала.
— Восхищен вашими доспехами! — ответил «ловец удачи» без капли истинного восхищения, — Вы собираетесь идти на колдуна прямо отсюда или, для начала, приблизитесь на разумную дистанцию?
— Что ещё за «разумную дистанцию»?
— Ну, хотя бы на расстояние полета стрелы.
— У меня нет лука. Оставьте это подлое оружие для трусливых сильванийских солдат, если их так можно называть. Ничто и никогда не заменит меча.
— Ваша правда, — усмехнулся полукровка, — в таких доспехах вам вряд ли удастся воспользоваться луком. Стало быть, вы поедете верхом?
— Черт возьми, сударь, прекратите строить ваши догадки, если не знаете кодекса карателя магов! — с этими словами воин отвернулся к одному из наемников, что проверял, ладно ли сидит левый наплечник.
Перекинувшись парой фраз с наемниками и справившись о готовности поединщика, гномы двинулись по полю в направлении «лагеря» ларонийского мага. Карнаж поспешил к ним присоединиться. Попутно он выслушал множество восхищенных криков о «настоящих» воинах, которые только укрепили его уверенность в правильности собственной ставки. Он даже начал подсчитывать примерный размер барыша, что скоро осчастливит его ненасытный кошель.
Вокруг невозмутимо потягивающего вино из изящного фужера Зойта собралось куда меньше народу. В основном это были молодые друиды из какого-нибудь круга в Фивланде, где их брат несколько веков тщетно пытался восстановить былое великолепие природы. Молодые последователи древних учений явно намеревались получить неплохой куш в качестве пожертвований общине, поэтому явление ещё одного претендента на выигрыш не прибавило им энтузиазма.
— О, Карнаж, и вы здесь!? — обрадовался ларониец и протянул полукровке фужер с вином.
— Разумеется! Я явился, сразу же, как только услышал о вашем поединке, — ответил Феникс, принимая угощение под завистливыми взглядами окружающих.
По старинному обычаю белых эльфов, они пили не за свою победу, а за поражение противника, ставя, тем самым, во главу угла цель, а не тщеславие. Карнаж последовал этому, «поддержав» устремления Зойта, и осушил фужер, вернув его магу. Тот принял с одобрительным кивком. В конечном счете Феникс оказывался среди всех присутствующих единственным, кто знал традиции Ларона.
— Не теряйте даром времени, — тихо произнес колдун, скидывая свой великолепный плащ. Гномы засуетились, полагая, что фраза была адресована им. Её же подлинный адресат, тряхнув копной красных волос, поспешил смешаться с остальными зрителями.
Противники были готовы, и вышли на поле. Покуда оглашались титулы и фамилии, а также причины поединка, писарь и сборщик ставок под охраной соплеменников переместились подальше от места действия, где старательно пересчитали полученные деньги.
— Отлично! — сказал один. — Если нам повезет, то к мастеру Хроносу мы явимся гораздо богаче, чем были. Клянусь бородой Основателя, этот поединок озолотит нас! Как думаешь?
— Не уверен, всё-таки много ставок на карателя. А если он выиграет? Тогда плакали наши денежки!
— Не так громко! — приложил палец к губам сборщик ставок, оглядываясь на шестерых гномов с увесистыми топорами, которые стояли чуть в отдалении.
— Делить выигрыш придется только с кучкой этих молодых друидов, но они и поставили немного. У адептов Круга, сам знаешь, в одном кармане смеркается, в другом заря занимается, — заговорщицким тоном продолжил гном, — но вот тот полукровка поставил довольно много. Черт бы его побрал! Кстати, где он?!
Оба тут же завертели головами, стараясь найти того по приметной красной шевелюре. Однако объекта поисков нигде не было видно. Писарь посмотрел на приятеля и, почесав в затылке, удивленно добавил:
— И где твой шикарный шестопер?!
Карнажу пришлось потратить немало времени, прежде, чем он вырвался из толпы увлеченных поединком зрителей, потому как, чем ближе становилось событие, тем менее проходимы оказывались ряды собравшихся. Вернувшись, наконец, в Лангвальд, он попался на глаза мэтру Николаусу, но это уже не имело значения. Пожелав хозяину доброго утра, Феникс двинулся по дороге к лесу. «Ловец удачи» как никто другой чувствовал приближение того, чего ждали все те, кто явился в этот город на краю обитаемого мира. Небо над гладью Покинутого Моря уже приобретало свинцово-серый оттенок, словно перетекающий из чернеющих вдали, на линии горизонта, туч.
Когда-то давно Карнажу приходилось слышать множество предположений об этом явлении на диспутах магов в Высоких Шпилях Швигебурга. Тогда посещение подобного рода собраний было свободным для всех желающих, и любой мог приобщиться к тайнам мироздания. Феникс с интересом приобщался, выслушивая нескончаемые речи о Пустоте, что затаилась на грани мира и, якобы, вот-вот должна двинуться в сторону Материка. Постепенно в речи какого-нибудь оратора явственно разрасталась паника, так как бедняга сам глубоко проникался собственными словами, и, в определенный момент, хватаясь за голову, затихал и садился на свое место с заключительной фразой: «Мы все обречены». Потомок Xenos также выслушивал множество упреков в адрес своего беловолосого родителя, который избавил мир от непосредственной власти над Восьмью Стихиями, в результате чего магия ослабла, став Единой. Точнее, возможностей в магическом плане появилось гораздо больше, но, для того, чтобы творить нечто равное по силе обладателям Кристаллов Стихий, приходилось совершенствовать и развивать собственный потенциал. Который, разумеется, был безграничен по идее, но очерчивался навыками и достижениями за все то время, что прошло с восхода Ta’Erna. Слышалось множество утверждений на разный лад о том, как легко могли былые магистры Орденов Стихий совместными усилиями остановить Пустоту, если той вдруг вздумалось бы двинуться на Материк. Однако, нашлись и те, кто могли опровергнуть утверждение, вспомнив тот факт, что Аир А’Ксеарн и его славная шайка гомункулов, именуемая Xenos и последователи, не без труда, но смогли одолеть всех магистров. Конечно, не сразу, по очереди, но то были палачи ЭРА, а Пустота, по утверждениям чародеев, которых, кстати, не опровергал уважаемый мастер Хронос, могла являться темпоральной аномалией, что было куда серьезнее горстки удачливых храбрецов.