Здесь, в высоком гранитном здании с видом на порт, висели контракты высшей категории. Новгородские и Смоленские подряды казались мелкими по сравнению с ладожскими масштабами. Святогор подошел к гильдейской доске. Его взгляд сразу зацепился за серию свежих грамот, подкрепленных печатями Адмиралтейского Совета:
«Расчистка Ладожского Фарватера от Озерных Топляков и Навьих Наслудов. Оплата: тридцать серебряных рублей за вылазку».
«Охрана купеческих фелюг на внешнем рейде Новой Ладоги. Оплата: сорок серебряных рублей».
Но самым интересным был контракт особого отдела:
«Исследование и разведка замерзшей акватории у острова Сухо. Изъятие поврежденных навигационных вех. Оплата: пятьдесят серебряных рублей».
Святогор сорвал грамоту с доски.
Приказчик Адмиралтейства, приняв документ, взглянул на перстень Ловчего и уважительно качнул головой:
— Завтра выход на лед, Ловчий Громов. На озере нынче неспокойно. Лед гуляет, а из глубины лезет озерная Стынь. Будьте осторожны.
— Завтра будем на льду, — ровно ответил Святогор.
Вечером в их новом эллинге стояла благодать.
На втором этаже в камине весело трещали березовые дрова. На столе стоял пузатый чугунок с тушеным мясом и картошкой, пахло сушеными травами и свежим ржаным хлебом.
Марья аккуратно расставила глиняные кружки. Девушка пододвинула Святогору кружку с горячим сбитнем, оставаясь рядом — строгая, собранная, ставшая неотъемлемой частью экипажа.
Святогор сидел за дубовым столом. Пред ним лежала развернутая шелковая карта Ладожского Озера и трофейный латунный навигационный компас.
Окуляр на его глазу тихо щелкнул. Он провел пальцем по синей линии озерного фарватера, ведущей сквозь белые пятна к острову Сухо.
— Завтра выходим на озерный лед, — спокойно произнес Ловчий. — Озеро глубокое. Ошибок не прощает.
Броне-Буханка замерла внизу, в полумраке каменного бокса, готовая по первому сигналу рвануть в ледяные пространства Ладоги.
Глава 15. Подводный Арсенал и Тень на Воде
В каменном эллинге Корабельной Слободы гулял сырой морозный сквозняк.
Ворота гаража были распахнуты настежь, и внутрь врывался завывающий ладожский ветер, приносивший со стороны порта запах соленых брызг, угольного дыма и гниющих водорослей.
Дед Никифор и Марья с самого рассвета работали у колес Броне-Буханки. Старик с помощью тяжелого молота и зажимов монтировал на массивные шины стальные цепи с закаленными грунтозацепами. Марья затягивала гайки ключом, проверяя каждый замок.
— На озерном льду без цепей делать нечего, девка, — басил Никифор, обдувая замерзшие пальцы. — Там гладь как зеркало, а под ней — саженей пятьдесят черной воды. Чуть газ пережмешь — и крутанет твою коробку волчком прямо в полынью!
Святогор в это время укладывал на стеллажи внутри кузова портативный пневматический компрессор и два спасательных буя на стальных тросах.
Марья затянула последний замок, поднялась и оглядела уютное чрево Буханки. В углу весело трещали дрова в буржуйке, на полочках стояли кружки, на крюках висело оружие, а на верстаке лежал привычный инструмент.
— Хороший бокс, — тихо произнесла Марья. — Жаль уезжать придется, когда контракт закроем.
Святогор перевел на нее взгляд, проверяя контакторы плазменного меча:
— Запомни, подмастерье: у Ловчего не бывает постоянного дома. Каменные стены Полиса — это временный приют, чтобы скинуть хабар, перековать железо да залить солярку. Наш единственный дом — это то, что ревет мотором и пробивается сквозь Стынь. Встанем на одном месте — закиснем и погибнем.
— Правильно барин говорит! — подхватил Никифор, запрыгивая в салон и потирая замасленные руки у печки. — Настоящий Тракт — это движение! Ну что, зверь готов, цепи сидят намертво. Погнали на лед!
Броне-Буханка выскочила сквозь Внешние Морские Ворота прямо на замерзшую акваторию озера.
Впечатление было подавляющим. Перед героями до самого горизонта простиралась бескрайняя, свинцово-белая пустыня. Озерный лед был толстым, надежным, но из-за мартовской оттепели его поверхность покрылась тонкой пленкой талой воды. В ней, как в огромном мутном зеркале, отражалось серое штормовое небо. Вдали, пробивая туман, тускло горели синие огни гидрозащитных вех.
Шипованные цепи Буханки с диким, звенящим хрустом вгрызались в лед. Двойной нагнетатель ровно свистел под капотом, посылая тяжелый бронеход вперед.
В салоне стоял сухой жар. Медные подкладки обшивки надежно гасили озерную Стынь. Марья припала к смотровой щели, удерживая на коленях заряженный струномет. Никифор сидел у верхнего люка, держа руки на пусковом рычаге факеломета.
— Десятая верста от порта, — Святогор сверился с трофейным латунным компасом и картой. — Прямо по курсу — остров Сухо и затопленный докатаклизменный бункер «Арсенал-2».
Через час движения из тумана выросли черные очертания острова.
Это была узкая гранитная гряда, на краю которой возвышались руины старого маяка и трехэтажный бетонированный массив довоенного морского бункера. За прошедшие века «Арсенал-2» наполовину погрузился в озеро — его нижние ярусы давно затопило, а верхние занесло многометровыми торосами навьего льда.
Святогор затормозил у самого въезда в главный грузовой шлюз.
Из темноты затопленных трюмов веяло не просто речным холодом — оттуда разило промороженной солью, застарелым мазутом и концентрированной Стынью. На железобетонных арках висели гигантские ледяные сталактиты синеватого оттенка.
— Навь затаилась, — Святогор опустил на глаз окуляр. Щелкнуло реле, линза зажглась багровым огнем. — Внизу фонит. Но реакторный блок цел.
Ловчий оставил дизель работать на холостых оборотах, взял плазменный меч и включил ручной галогеновый фонарь:
— Никифор, остаешься на страже. Запусти компрессор на малый ход, держи давление в факеломете. Марья — со мной.
Внутри «Арсенала-2» стоял мертвый полумрак.
Шаги Святогора и Марьи гулко отдавались под бетонными сводами. Ловчий и его подмастерье спускались по скользким, покрытым наледью железным трапам на второй ярус. Внизу, в затопленных трюмах, плавали обледеневшие деревянные ящики и ржавые остовы глубоководных мин.
Внезапно из черной воды у подножия реакторной переборки бесшумно поднялись тени.
Это были «Озерные Топляки» — суррогаты Нави, сформированные из трупов матросов старого века, спрессованных с илом, обрывками якорных цепей и синим льдом. Они двигались рывками, вытягивая костяные клешни с разверстыми пастями, из которых валил ледяной пар.
— К бою! — отрезал Святогор.
Ловчий задышал глубоко и редко, раздувая внутренние мехи. В его жилах закипела Жива. Кровь толкнула раскаленный импульс к мышцам, выжигая озерный мороз. Глаза под окуляром зажглись сухим янтарным огнем.
Святогор сорвал с пояса кладенец. Щелчок контактора — и гудящий луч синей плазмы взрезал мрак бункера.
Ловчий рванулся вперед. Синий огонь меча с ходу рассек туловище первого Топляка, мгновенно испаряя его ледяное ядро.
Марья действовала собранно и хладнокровно. Девушка припала к ржавому поручню, выцелила сустав второго монстра и спустила курок струномета. Щелк-ДЗИНЬ! Каленый стальной болт со звенящим хрустом пробил бронированную кость твари, намертво пригвоздив ее к бетонной стене.