Через час Броне-Буханка встала на ночлег в глубоком, защищенном от ветра гранитном каньоне на подступах к Беломорскому Острогу-3.
Внутри машины стоял истинный, домашний уют. В буржуйке весело трещали березовые дрова. На столе стоял чугунок с тушеной лосятиной и парил медный чайник с брусничным сбитнем.
Еремей, отогревшийся и накормленный, аккуратно раскладывал на столе чертежи Внешнего Вала Острога. Тимка сидел рядом, помогая деду Никифору чистить нагар с факеломета. Марья подшивала ремень струномета.
Святогор сел за стол, положив руки на трехспицевый штурвал. На его поясе тускло блестел плазменный меч, а в потайном кошеле тяжелели три золотых и двести восемьдесят серебряных монет.
— Завтра Беломорский Острог-3, — спокойно сказал Святогор, глядя на разложенную карту. — Там нас ждет Хладный Архитектор.
Дизель Буханки за окном тихо и уверенно гудел, готовый по первому сигналу рвануть в последний бой за Беломорский Тракт.
Глава 21. Хладный Архитектор
Гранитный каньон на подступах к Острогу ревел от штормового ветра.
Броне-Буханка стояла в узкой скальной расщелине, укрытая сверху маскировочной сетью из белой холстины и лапника. Дизель был заглушен, но чугунная буржуйка внутри кузова тихо и ровно отдавала последнее тепло сосновых углей.
Святогор проверил посадочные пазы на гарде плазменного кладенца. Установил свежий латунный чип питания, купленный в Новой Ладоге. Клинок отозвался сытым, коротким рокотом контактора.
Ловчий повернулся к Еремею и Тимке.
— Порядок такой, — жестко проговорил Святогор, затягивая ремни тегиляя. — Вы остаетесь в машине. Еремей — за старшего. Тимка — на рации. Слушать третью волну каждые полчаса. Ежели к каньону прорвутся Закоченевшие — не воевать. Заводите дизель, жгите из факеломета и уходите вглубь скал. Усекли?
— Усекли, Святогор, — серьезно кивнул Тимка. Пацан сжимал в руках тяжелый разводной ключ деда Никифора. В его глазах не было страха — только суровая готовность держать тыл.
— Не изволь сомневаться, Ловчий, — подхватил Еремей, поправляя олений тулуп. — Буханку убережем. Проводником до люка я вас доведу, а дальше — ваша кузня.
Они вышли из машины.
Стужа обрушилась на людей всей яростью северного шторма. Спиртовой столбик на броне Буханки упал за минус сорок восемь. Снежная крупа резала кожу, но Святогор, Марья и дед Никифор, прижимаясь к скалам, упорно шагали за Еремеем.
Старик-следопыт вывел их к подножию гигантского гранитного массива, на котором возвышались внешние башни Острога. В самом низу скалы, под трехметровым торосом навьего льда, чернела чугунная решетка водосбросного коллектора.
— Вот он, — Еремей указал рукавицей на занесенный проем. — Сорок лет назад я тут патрульным ходил. Это технологический сброс пара из Нижних Литейных. Пролезете — очутитесь прямо под конвертерным цехом.
Святогор подошел к решетке. Чугунный засов намертво вмерз в синюю корку Стыни. Ловчий снял с пояса кладенец. Щелчок контактора — синяя плазма за секунду пережгла двухдюймовую сталь. Удар сапогом, и решетка со звоном отвалилась внутрь.
— Возвращайся к машине, Еремей, — скомандовал Святогор. — Тимку береги.
Святогор, Марья и дед Никифор один за другим протиснулись в темный проем коллектора.
Внутри чугунной трубы диаметром в сажень стоял гулкий, давящий полумрак. Шаги гулко отдавались под сводами. С потолка свисали ледяные сталактиты, похожие на зубы гигантской твари. Стены покрылись коркой замерзшей минеральной накипи. Пахло сырой смолой, кислым железом и жженым мазутом.
Святогор шел первым, направив луч галогенового фонаря вперед. За ним тяжело ступал Никифор с паяльной лампой и сумкой ключей, замыкала строй Марья со взведенным струнометом.
— Водосброс мертв, — тихо прохрипел Никифор, обдувая замерзшие усы. — Давления в трубах нет. Стынь сюда уже просочилась.
Через триста шагов путь преградила аварийная задвижка. Огромный чугунный диск со штурвалом намертво заклинило в пазах.
— Никифор, давай пламя.
Дед зажег паяльную лампу. Гудящий язычок сине-желтого огня начал осторожно прогревать чугунные направляющие. Зашипела оттаивающая смазка, в воздух поднялся вонючий столб серого пара. Никифор накинул на штурвал свой пудовый разводной ключ и навалился всем весом.
Хруст! Металл со стоном поддался. Чугунный диск со скрежетом пополз вверх.
И в ту же секунду из темной технологической ниши над задвижкой выскочила тварь.
Снеговей-верхолаз. Скроенная Стынью из человеческих ребер и ледяных жил, тварь бесшумно обрушилась сверху прямо на деда Никифора.
Реакция Марьи была молниеносной. Девушка вскинула ствол струномета.
Щелк-ДЗИНЬ!
Каленый стальной болт с оглушительным свистом вошел прямо в костяной шарнир твари за мгновение до удара. Снеговей покачнулся, выплевывая сизый пар.
Святогор шагнул вперед. Короткий, жесткий выпад плазменного кладенца. Синяя нить рассекла грудину твари пополам. Снеговей осыпался на чугунный пол сухим стеклянным крошевом.
— Жив, дед? — отрезал Святогор, не оглядываясь.
— Жив, барин! — тяжело дыша, ответил Никифор, подбирая ключ. — Девка вовремя среагировала. Добрая хватка!
Они поднялись по ржавому вертикальному трапу и через смотровой люк выскочили на первый ярус Острога.
Пространство Нижних Литейных поражало своими масштабами. Гигантский подземный цех высотой в пятьдесят саженей уходил во тьму. На верховых эстакадах застыли огромные, сорокотонные конвертерные чаши для выплавки стали.
Но сейчас великая кузница была мертва. Стены, станины станков, мостовые краны и чугунные плиты пола сплошь покрывал синий, мерцающий навий иней. Стынь сковала гигантские механизмы. Из открытых горловин печей валила морозная пыль.
На верхних технологических мостках горели синие огни.
Святогор опустил на глаз окуляр. Щелкнуло реле, линза засекла тепловые фоны. На мостках патрулировали элитные Закоченевшие — около двух десятков культистов в тяжелых докатаклизменных бронекостюмах с респираторами. В руках у них темнели тяжелые пневматические винтовки.
— Патрули плотные, — тихо произнес Святогор. — Хладный Архитектор сидит на верхнем ярусе, у Главного Конвертера.
— Не проскочим втихую, — Марья припала к чугунной колонне, проверяя натяжение ворота струномета. — Засекут на марше.
Святогор положил ладонь на эфес плазменного меча. Его глаза под окуляром зажглись сухим янтарным огнем.
— Втихую и не пойдем, — отрезал Ловчий. — Никифор, перекрывай гидравлику на стенах, лишай их подкрепления. Марья — бьешь по наводчикам. Я беру центральный марш. Пошли!
Святогор рванулся вперед по центральному проходу цеха.
Выстрел! Тяжелый свинцовый брусок из пневмовинтовки культиста с оглушительным звоном ударил в чугунную станину рядом с головой Ловчего, сбив тучу ледяной крошки.