Один из Черных Ковачей закричал — тварь вцепилась ему в ногу. Игнат, не мешкая, опустил на голову упыря тяжелый пневматический молот. Они отбивались, отступая к вертикальной вентиляционной шахте — их единственному пути наверх.
— Марья, Никифор, наверх! — скомандовал Святогор, прикрывая отход.
Святогор и Игнат остались внизу, сдерживая натиск упырей спина к спине. Янтарная плазма и пневматический молот работали в унисон, превращая туннель в кровавую мясорубку.
Они один за другим поднялись по шахте и выбрались через тяжелую чугунную решетку на один из верхних технологических балконов Полиса. И замерли.
Внизу, в машинном сердце горы, бушевал ад.
Над Великим Котлом полыхал пожар. Аварийные системы не работали. По всему Полису ревели сирены тревоги. В цехах шла битва: гвардейцы Стального Духовенства сражались с боевыми паровыми автоматонами, на броне которых виднелось клеймо... Черных Ковачей.
— Нас подставили... — прошептал Игнат, глядя на побоище. — Пока мы были заперты внизу, кто-то выпустил наших боевых холопов и натравил их на гвардию. Это... это полномасштабный бунт!
Святогор посмотрел на раненого Инока-Дознавателя. Тот молчал. Но сквозь пробитую маску на его лице виднелся не страх, а холодный, расчетливый триумф.
Заговор оказался куда глубже и страшнее, чем они думали. Третья сила, подставив и еретиков, и ортодоксов, начав захват Полиса.
Глава 31. Триумф Еретика
Они закрепились на узком технологическом балконе, нависшем над ревущим адом Великого Котельного Зала.
Внизу, на стальных плитах цеха, шла настоящая бойня. Боевые паровые автоматоны с клеймом Черных Ковачей — приземистые, паукообразные машины с роторными пулеметами — вели шквальный огонь по гвардейцам Стального Духовенства. Иноки-гвардейцы в тяжелых пневматических рясах отвечали залпами из паровых бердышей, укрываясь за опрокинутыми станинами станков.
Воздух гудел от визга рикошетящей картечи, шипения пара и криков раненых. Над Великим Котлом, чьи предохранительные клапаны уже срывались на пронзительный визг, бушевал пожар — горели пробитые маслопроводы.
Святогор, припав к чугунному ограждению, опустил на глаз окуляр. Линза с сухим щелчком сканировала поле боя.
— Автоматоны бьют по ключевым узлам, — ровным, ледяным голосом констатировал Ловчий. — Они не просто стреляют — они отсекают гвардию от пультов управления охлаждением. Это не хаотичный бунт. Это тактическая операция.
Святогор развернулся.
За его спиной, прислонившись к скальной стене, сидел раненый Инок-Дознаватель. Двое Черных Ковачей сорвали с него искореженную бронзовую маску. Под ней оказалось не лицо рядового следователя. На них смотрел Архимандрит Варсонофий, глава Службы Безопасности Полиса, правая рука Настоятеля Филарета. Его сухое, аскетичное лицо с тонкими губами было спокойно. Даже рана в боку и хаос внизу, казалось, не трогали его.
— Твоих рук дело, Архимандрит? — спросил Святогор, нависая над ним.
Варсонофий холодно, без тени раскаяния, усмехнулся. — Моих, — подтвердил он. — Этот Полис погряз в ереси, Ловчий. Старый Филарет слишком мягок. Он позволяет этим... — Варсонофий с презрением кивнул на Игната, — ...копаться в нечистотах Нави, оскверняя священную сталь. Я же предлагаю радикальное очищение. Огнем.
— Ты стравил две фракции, чтобы захватить власть, — констатировал Игнат, сжимая свой пневматический молот.
— Я принес им избавление, — поправил Варсонофий. — Пока вы грызетесь друг с другом, мои верные «Чистильщики» возьмут под контроль Сердце Перуна. Через час я инициирую аварийный перегрев Великого Котла. Все, кто не укроется в герметичных бункерах — и твои Ковачи, и гвардейцы Филарета — сгорят в очистительном пламени. На этом пепелище я построю новый, чистый, единый Полис, верный истинным заветам Священного Механизма.
Варсонофий перевел свой холодный взгляд на Святогора. — Ты, Потомок Громовых, чужак. Твоего Рода это не касается. Убирайся из Железного Покрова, пока Врата Котла не запечатаны. Это мой тебе совет.
Святогор повернулся к Игнату. Их глаза встретились поверх тел сражающихся иноков. Взгляд Ловчего был холоден как сталь, взгляд еретика — горяч как пламя горна.
— Твой Полис, — ровным голосом произнес Святогор, перекрывая гул битвы. — Твои люди. Что делаем?
— Варсонофий лжет, — отрезал Игнат, указывая пневматическим молотом на схему на стене. — Он не просто устроит «перегрев». Если он сбросит хладагент из первого контура, давление в парогенераторе скакнет втрое. Разнесет всю гору к чертям собачьим.
Дед Никифор, подскочив к схеме, ткнул корявым пальцем в узел трубопроводов. — Нужно вручную перекрыть магистральные задвижки на третьем ярусе! — прохрипел старик. — Иначе котел пойдет вразнос! Главный пульт управления — в Диспетчерском Зале, прямо над Котлом.
— Туда и пойдем, — кивнул Святогор. Он повернулся к остаткам Черных Ковачей. — За мной.
Тактический союз был заключен без рукопожатий. Перед лицом тотального уничтожения старые распри превратились в пыль.
Они прорывались через охваченные огнем и боем цеха. Воздух гудел от визга рикошетящей картечи. Раскаленный пар вырывался из пробитых труб, создавая плотные, слепящие завесы. Пахло горящим маслом, озоном и кровью. Штурмовая группа двигалась от укрытия к укрытию, как единый механизм.
— Пулеметчик на третьем ярусе! Снимаю! — раздался из-за гигантского поршня голос Марьи.
Девушка вскинула свой закаленный струномет. Щелк-ДЗИНЬ! Стальной болт, просвистев сорок саженей, вошел оператору парового пулемета точно в смотровую щель шлема. Пулемет захлебнулся.
— Есть проход! — крикнул Святогор.
Они рванулись через открытое пространство. Дед Никифор, заметив засаду «Чистильщиков» за штабелем медных слитков, подскочил к стене и навалился своим двухпудовым ключом на вентиль высокого давления. ХРУСТ! Из сорванного клапана с оглушительным ревом ударил столб пара, создавая идеальную дымовую завесу.
Святогор и Игнат ворвались в этот белый кипяток. Они работали спина к спине. Золотисто-синяя плазма кладенца Святогора рассекала экзо-рясы Чистильщиков с хирургической точностью. Тяжелый пневматический молот Игната с глухим, сокрушительным грохотом превращал их бронированные торсы в месиво.
Они пробились к гигантским бронзовым воротам Верхней Кузни. Ворота были завалены изнутри опрокинутыми телегами с рудой.
Святогор подал условный сигнал — три коротких удара рукоятью меча по металлу.
Из-за ворот донесся скрежет. Тяжелый засов отодвинулся, и в образовавшейся щели показалось чумазое, но решительное лицо Тимки.
— Святогор! — закричал пацан, помогая им отодвинуть телегу. — Я слышал по рации! Чистильщики Варсонофия запечатали Диспетчерский Зал! Он орал про аварийный сброс! Говорил, что через полчаса начнется очищение!
Тимка не растерялся. За то время, что они пробивались, он забаррикадировал вход и, слушая панику в эфире, нацарапал на листе жести схему расположения постов Чистильщиков.
Святогор взглянул на часы на своем браслете. До критической точки оставалось не больше двадцати минут. Он посмотрел на массивные, намертво запечатанные бронедвери Диспетчерского Зала в дальнем конце кузни. У входа застыли два элитных гвардейца-чистильщика в тяжелой штурмовой броне.
Время работало против них.
— В лоб не пробиться, — глухо проговорил Игнат, указывая молотом на бронедвери. — Дверь из трехдюймовой вольфрамовой стали. Плазмой резать — десять минут. У нас их нет.