— Зато я могу. — Хвостов открыл кейс, достал фотографию среднего формата и бросил ее на стол. — Вот, взял у Нечаева и Бериковой. Они там, в коридоре сидят.
Селиванов взял фотографию и принялся разглядывать. На групповом снимке были изображены человек пятнадцать подвыпивших гостей. Половина из них, преимущественно женщины, сидели на стульях, остальные стояли за их спинами. Пятеро из компании были знакомы лейтенанту. Это Берикова, Нечаев, Романов, Чекмаева и… Кадамов. Директор магазина, как ни в чем не бывало, стоял крайним справа с весьма довольным видом.
— Получается, директор и в самом деле выходил из дома Бериковой два раза? — спросил Женя, возвращая Хвостову фотографию.
— Выходит, так. Выгляни-ка за дверь, и если Кадамов и Ларионова подошли, тащи их сюда. Будем проводить очную ставку.
Глава девятая
Первой в кабинет вплыла Ларионова. Разодета в пух и прах — короткая юбка, потрясающей расцветки и фасона кофточка, тонкие колготки и туфельки на шпильке. Она была сверх меры накрашена и имела своей целью охмурить не только майора Хвостова и лейтенанта Селиванова, но и любого попадавшегося на пути ее следования мужчину. Ларионова села так удачно, что ее юбка всколыхнулась, будто снизу на короткое время включился мощный вентилятор. Запах ее дорогих духов, распространяясь во все стороны, достиг ноздрей Хвостова. Майор с шумом вдохнул воздух и тут же согнал с лица возникшее было на нем блаженное выражение.
Вошедший следом за Ларионовой Кадамов, напротив, был хмур и неприветлив. Его рубашке и брюкам требовался утюг, как, впрочем, и помятой физиономии. Волосы, обычно торчавшие у директора козырьком кепки, сейчас поникли, словно гребень у старого петуха. Кадамов сел на предложенный стул и угрюмо уставился на свои нечищеные туфли.
Женя занял дальний конец стола, напротив Хвостова, и приготовился вести протокол.
— Итак, уважаемые свидетели, — начал майор. — Повторите, когда вы в субботу вечером ушли из дому Бериковой? Начнем с вас, Олег Семенович.
— Из дома Бериковой?.. — Кадамов поперхнулся, прочистил горло. — Из дома Бериковой я ушел в двадцать три сорок пять.
— Что было потом?
— Мы встретились с Олегом, — очаровательно улыбнулась Ларионова, — и…
Однако Хвостов перебил ее:
— У вас, Людмила Дмитриевна, еще будет время высказаться… Продолжайте, Олег Семенович.
— На улице меня ждала Люда.
— Где именно?
— На автобусной остановке. Я посадил ее в свою машину, и мы поехали к ней домой.
Хвостов повернулся к бухгалтерше.
— Это правда, Людмила Дмитриевна?
— Конечно! — Ларионова поменяла позу, и "вентилятор" дунул справа. — Могу только добавить, что, дожидаясь Виктора, я очень замерзла.
— Очень вам сочувствую, — светским тоном изрек Хвостов. — В котором часу вы были у себя дома?
Бухгалтерша прищурила свои выпуклые глаза и очень медленно провела языком по верхней губе. Выглядело это весьма двусмысленно.
— Я думаю, в двадцать три пятьдесят. Да-да, именно в это время мы и пришли ко мне домой.
Майор нацелил очки на Кадамова.
— Вы подтверждаете?
— Да, — неохотно признался директор.
— Тогда как вы объясните тот факт, — Хвостов взял со стола перевернутую вниз лицом фотографию и протянул Кадамову, — что вы оказались запечатлены на кадре, который был сделан часом позже?
Директор повертел в руках фотографию и исподлобья взглянул на Ларионову.
— Я же говорил тебе, — произнес он зло, — что из твоей затеи ничего не выйдет!
Бухгалтерша дернула плечом, а Кадамов вернул Хвостову фотографию со словами:
— Я вас обманывал. Со свадьбы я ушел около часу и минут пять второго был у Ларионовой.
— Это ближе к истине, — кивнул майор. — Однако и в одиннадцать сорок пять вы тоже выходили из дома Бериковой.
— Не помню, — однако уверенности в тоне Кадамова было мало.
— Напрасно, — разгрыз сухарик Хвостов. — Я устрою вам очную ставку с Бериковой, и она подтвердит, что видела, как вы надели плащ и ушли.
Кадамов молчал, тянул с ответом, наконец признался:
— Да, я действительно выходил около полуночи, а потом вернулся. Наверное, было двадцать три сорок пять. Точно время не помню.
— Как долго вы отсутствовали?
— Около часу.
— И где же вы были все это время?
Кадамов метнул в сторону Ларионовой затравленный взгляд и промолчал.
— Ну! — подстегнул Хвостов.