— О боже! — застонал Нечаев. — Какой ужас! Какой ужас!
Вошли эксперт с патологоанатомом. За ними невесть откуда взявшийся участковый — худощавый парень с мягкими чертами лица, ровесник Селиванова. Он привел понятых — учителя физкультуры со второго этажа и, очевидно, его жену — тихую с гладеньким лицом женщину.
— Пока бригада будет работать, — сказал Хвостов, — мы с вами, Виктор Андреевич, побеседуем. Желательно в другой комнате.
Нечаев был заторможенным, опустошенным, выжатым, он, казалось, ничего не соображал.
— Что? — переспросил он, рассеянно наблюдая за тем, как Смыслов осторожно извлекает из старенького портфеля фотоаппарат, фотовспышку, лупу и еще какие-то предметы. — Ах, да-да, конечно… Пройдемте в столовую.
Они вышли. Столовая была метра три на четыре. Арка с колоннами "под дерево" соединяла ее с кухней. Холодильник, телевизор, столовый уголок, кухонный гарнитур — все новое, добротное.
Сели за стол. Нечаев сгорбился под тяжестью обрушившегося на него горя. Руки как плети, кожа на лице висит, в глазах все тот же лихорадочный блеск. Похож на тяжелобольного человека.
— Как вам ни горько, — начал майор, — но все-таки придется ответить на некоторые вопросы.
— Я понимаю! — Нечаев безотчетным жестом пригладил густую шевелюру.
— Как вы обнаружили труп жены и что этому предшествовало?
Нечаев потер виски, собираясь с мыслями.
— Конечно… я понимаю… В общем, у меня квартира есть… однокомнатная, — заговорил он, часто останавливаясь, как страдающий одышкой человек. — Когда я к Ольге переехал, она, квартира, значит, стала не нужна… Мы ремонт в ней решили сделать… и продать… Вчера я поехал туда после обеда… Поработать. Ну и задержался… Позвонил Ольге. Она говорит, оставайся там, чего, мол, мотаться… Я и остался… потолок белил… Мы решили позже созвониться… в полночь… но она не позвонила… Тогда я сам набрал номер этой квартиры, но никто не ответил… Я подумал, может, ванну принимает… позвонил позже. Опять трубку не берет… И так несколько раз… Я заподозрил неладное… Не знаю почему, но на душе было неспокойно… будто червь какой гложет изнутри… Всю ночь глаз не сомкнул… А под утро, в половине пятого, наверное, не выдержал… вышел на улицу, поймал такси и приехал сюда… — Нечаев сглотнул подступивший к горлу комок; в глазах его стояли слезы. — Дверь открыта была… я вошел… а здесь… здесь… Оленька лежит.
— Я вам сочувствую, Виктор Андреевич, — прохрустел майор. — Постарайтесь сосредоточиться и вспомнить: в доме ничего не пропало?
— Пропало? — Нечаев, казалось, плохо понимал, чего от него хотят. — Не знаю, не обратил внимания. Может быть… Вещей Ольги я не знаю…
— Вчера ваша жена никого вечером не ждала?
— Что вы имеете в виду?
— Не собирались к ней в гости прийти друзья, подруги?
— Нет.
— Вы хорошо знаете круг ее знакомых?
Нервное пожатие плечами:
— Не очень… Познакомиться еще не успел. Поженились недавно… сами понимаете…
— Да-да, я помню… — Майор побарабанил пальцами по столу. — Скольких вы, примерно, можете назвать человек из числа ваших знакомых и знакомых вашей жены, которым она, не задумываясь, открыла бы дверь?
— Из моих — никому, — после короткой паузы признался Нечаев. — А из Ольгиных — человек десять, двенадцать…
Хвостов взял с полу кейс, щелкнул на нем замками и, вытащив лист бумаги и ручку, положил их перед завсекцией.
— Вы пока посидите, подумайте и составьте список этих десяти-двенадцати человек, а я присоединюсь к опергруппе.
Майор вернулся в зал. Здесь шла обычная в подобных случаях работа: Смыслов снимал отпечатки пальцев, щелкал фотоаппаратом, Ахмедова осматривала труп. Понятые маялись в дверях. Их миссия им очень не нравилась, и супруги с нетерпением ждали момента, когда можно будет покинуть злополучную квартиру. Селиванова и участкового видно не было.
— Ножевые ранения? — спросил Хвостов Динару, заметив на оголенном теле Бериковой несколько небольших порезов.
— Четыре, — все так же склоняясь над трупом, подтвердила Ахмедова. — Орудие убийства под креслом валяется. Обыкновенный кухонный нож. Ее, между прочим, изнасиловали.
— Достали меня эти сексуальные маньяки! — проворчал майор. — Когда наступила смерть?
— Не более шести-восьми часов назад. — Динара прикинула время по своим маленьким ручным часикам: — Это значит, между двадцатью тремя и часом.