Никита купил квартиру в городе, поработал на каком-то предприятии еще несколько лет до выхода на пенсию. Но и город жил примерно тем же всеобщим сумасшествием: люди словно поверили, что им предоставили какие-то каникулы для самодурства. Без конца вспоминали обиды полувековой давности на свою страну и партию. Люди, не замечая своего обнищания, словно торопились оторваться по полной в пьяном угаре, уверенные, что неизбежно и скоро новый руководитель страны покажет силу и все будет опять как раньше, сыто и спокойно…
Каждое время вас только калечит, люди, – вдруг подумал однажды Никита. – Почему так? Почему, чем больше человек видит хорошего от тебя, тем больше он считает тебя же обязанным чем-то ему и мнит уже себя каким-то благодетелем? Почему, чем больше опускается в жизни человек, тем он сильнее рвется сам в засасывающую его трясину и с ненавистью глядит на тех, кто делает еще жалкие попытки вырваться? Почему, чем в более тепличных условиях вырастает человек, тем более жесткой и гнилой получается его сущность – ведь в природе все наоборот? Почему, чем больше ты прощаешь за что-то человека, тем больше он копит на тебя же обиды? Почему даже любовь всегда зиждется только на страхе – страхе потерять то, что имеешь? И потеряв этот страх, человек сразу лишается возможности любить. Как будто зло необходимо и должно идти безжалостно по миру людей – только страх перед ним расчищает дорогу чему-то доброму. Хотя все равно это как-то не так, как должно быть…
Никита поузнавал про своих бывших одноклассников – и ужаснулся. За внешней спокойной соразмеренностью их жизни скрывались в большинстве своем поломанные судьбы – мало кто остался не погнутым жизнью и не нес по ее остаткам боль и неудовлетворенность. Зло, действительно, шло безжалостно по миру людей и крушило маленькие мирки, лишь почуяв акульим чутьем их секундную слабину. Скольких знакомцев своей юности он ни встретил – все они были какими-то потерянными. Кто-то спился, кто-то в поисках своей сущности попал в секту и потерял то, что искал. Кого-то просто опустился в однообразности жизни, кто-то переломал всю жизнь от одиночной неудачи. Все было не так, как должно быть…
Он снова съездил на родину. Поселок почти обезлюдел после развала колхоза. Молодежь слонялась по съемным углам в городах, старики доживали свой век посреди кричащего нищетой запустения. Никита смотрел на замкнутые в лишь убогих животных желаниях лица опустившихся людей, которые были в его памяти совсем другими. Он зашел к бывшей однокласснице, теперь одинокой старушке, которая стала рассказывать, какая сейчас хорошая жизнь – пенсию приносят вовремя, живи – не тужи перед телевизором, если не болеешь. Только вот молодежь, кто еще не уехал, пьет и не работает – не хотят почему-то, хотя и негде. И развал кругом – начальство-то местное сплошь дураки, умные только в телевизоре, да и те не понимают чего-то… Никите стало противно, и он поспешил уехать.
Он в конце концов перебрался жить в старый домик в полузаброшенном крохотном поселке у излучины северной реки. Рыбачил и охотился, и в голову приходили спокойные мысли о мудрой жестокости природы. Об оставленном мире людей старался не думать. Но редким заезжим в эти края рыбакам и охотникам с удовольствием рассказывал свои воспоминания и мысли об этом мире – как знать, вдруг один из них скажет: все так, как и должно быть…
…Однажды это и случилось – сидевший рядом с ним в лодке молодой человек вдруг произнес, словно поймав его мысли:
Мир несправедлив, но будь он иным, мы бы и не стремились к справедливости. Не будь болезней – ты бы и не стремился быть здоровым. Справедливость всегда жестока. А люди – прости их, ибо не ведают они, что творят….
Глава 5
– Мир несправедлив, но будь он иным, ты и не должен был бы стремиться к справедливости. Не будь болезней – ты бы и не стремился быть здоровым. Справедливость всегда жестока. А люди – прости их, ибо не ведают они, что творят….
Мир можно сделать лучше, но обида – не орудие для этой работы. Будь благодарен за науку и используй даже обиду себе и другим на благо. И даже если ты считаешь, что всегда поступал правильно – разве ты бог, чтобы знать, добром или злом в итоге обернется твой поступок для других?
***
Выйдя рано утром из домика к реке, Игорь глядел на зыбкий рассвет, поднимающийся за уходящей в северную даль рекой. В полном безветрии поздней осени словно растворились боль и пустота – шумная летняя жизнь покинула ставшим угрюмым лес, который не смог удержать ее даже расцветом листопада. Манившие своими красками и трепетным полетом желания, листья пожухнут или тихо лягут на дно этой холодной реки. Прожита еще одна жизнь и ничего не дала прощальная отчаянная страсть. И даже если родилось что-то новое – это всего лишь значит, что что-то должно умереть…