Впрочем, вспыхнувшая злость как-то совершенно растаяла вечером, когда лежащая тетка от нечего делать стала рассказывать ему другую историю из недавнего прошлого села.
Оказывается, в прошлом году после всей уборочной молодой директор совхоза вдруг вздумал начать масштабное «окультуривание» своих работников вдобавок к процветающей самодеятельности в только что отстроенном Доме культуры. Полный народа совхозный автобус отправили в областной центр. Женщины решили сходить-таки в театр, а мужики стали подступаться к культуре основательно и издалека, начав с цирка.
В театре первый акт прошел спокойно, но вышли после него сельские женщины в буфет и обомлели: колбаса, которую в деревне-то и по талонам не видывали, здесь в свободной продаже! Пусть и не в чистом виде, а ломтиками на бутербродах, так ведь хлеб не лишний будет, сгодится скотину кормить. Жаль, что сразу не знали о таком чуде, не оказались бы в хвосте очереди…
В общем, когда уже начался второй акт, в зал влетела забравшая в буфете последние тридцать бутербродов пышнотелая нянечка деревенского детсада. Остальные запыхавшиеся односельчанки уже сидели на несколько рядов позади ее места. Нянечка, обступая ноги сидящим, хлопая их сумками и бормоча свое привычное «Ой, что-то будет», протиснулась до своего места и бухнулась на сиденье. На ее беду расположенное сзади место было свободным, и когда от резкого натиска грузного тела спинка кресла вылетела, нижняя часть сидения крутанулась назад и нянечка опрокинулась плечами до пола. Широкий таз ее застрял между спинок кресел.
Зал потряс женский визг. Актеры ошарашенно замерли в немой сцене, а зрители уставились на торчащие над головами и неистово дрыгающие полные женские ноги. Один сапог полетел с них в сторону сцены. После повторного визга сидящие сзади работницы этого детсада очнулись от оцепенения и бросились выручать коллегу напрямик, перелезая через зрительные ряды. Трещали юбки, отпрыгивали в стороны сидящие на пути… Актеры, скосив глаза на зал, поняли, что зрителям не до них, и поплелись за кулисы наблюдать из-за них творящееся в зале безобразие.
Кое-как нянечку выдернули, усадили рядом и собрали разлетевшиеся бутерброды. Обратно на свои места односельчанки пошли уже не напрямик, а как положено, по проходам.
Второй акт спектакля актеры начали повторно играть с самого начала.
– Мужикам, небось, и рассказать-то нечего будет, не то что нам, – шептались женщины, выходя с полными бутербродов сумками из театра на улицу. Предположение оказалось ошибочным.
Первое отделение в цирке мужики просидели тоже без эксцессов. А в антракт добрались до буфета и обалдели: вино продают «полстаканами» без всяких ограничений! Пусть какая-то кислятина виноградная, но бери хоть по пять порций одну за другой – никто слова не скажет. В то время как дома-то две бутылки водки по талонам на месяц! Пили быстро, без опаски: все равно этот компот через пару часов выветрится. С интересом поглядывали на сельского пастуха, гадая, обуяет ли того на этот раз его страсть. Невелик был ростом мужичок, но сильно голосист, и чуть пригубив спиртного, не мог никак обойтись без пения. Частушки на вечорках горланить мог часами – знал их великое множество, да только все похабные. А уж если увидит где гармониста, то и в трезвом виде не удержится – упросит завернуть хоть одну мелодию побойчее, чтоб прокричать выраженьице поядренее…
Наконец, изрядно выпивши, уселись. Второе отделение началось традиционно – на сцену вышел клоун с огромной намалеванной улыбкой на лице. В руках его попискивала какая-то маленькая гармошка…
– Девки в озере купались и поймали рака!
Целый день они гадали, где у рака с…! – восторженно размахивая руками, вскочил с места и помчался на арену переполнившийся чувствами пастух. Вокруг клоуна он чуть ли не пошел плясать вприсядку. Ничего не соображающий клоун сначала обалдело подыгрывал что-то совершенно невпопад, но потом до него дошло, что похабность частушек нарастает угрожающими темпами. Гармошка повисла в руках, огромная улыбка тоже обвисла на испуганном лице, которое стало напоминать морду акулы с накрашенными губами. Впрочем, аккомпанемент солисту уже не требовался.