– Ох и льстивый у тебя язык, Димыч! – обратился к Диме-доктору четвертый посетитель, по имени Андрей, а по прозвищу Англичанин. – Не слушайте его хитрые речи, Оленька Николаевна! Он не из-за вас пришел. Он надеется, что в этом месте ему еще больше будет везти.
Откуда взялось прозвище «Англичанин», было непонятно, возможно из-за любви его обладателя к клетчатым шарфам, а может из-за филологического образования. Бывший футболист, ставший предпринимателем, он владел несколькими отделами модной одежды в крупных торговых комплексах.
Англичанин был одним из первых игроков, кого Ольга узнала в этом городе. В первый же день знакомства он много рассказал ей о себе. Особенно впечатлила Ольгу история о том, как он выиграл сто тысяч в конторе сети «Фортуна», а потом спустил их в «Шансе». Слушая Андрея, Ольга почерпнула много полезной информации о работе конкурентов. К вечеру он пригласил ее в дорогой ресторан на площади Федерации. Владелец ресторана, абхазец Самвел, оказался известным в городе игроком. Англичанин церемонно представил Самвелу Ольгу как хозяйку новой букмекерской конторы, и тот совсем широко заулыбался. Ольга несколько раз ловила на себе его чуть насмешливый, понимающий взгляд. После ужина она почти демонстративно открыла кошелек и оставила на столе точно посчитанную сумму, не забыв чаевые. Возражающего против такой самостоятельности Англичанина она мягко взяла за руку и пообещала в следующий раз прийти с ним в ресторан без денег. Объяснила, что у нее такая примета: если есть деньги, она должна платить сама. Так же она ответила Самвелу на просьбу принять обед как подарок от ресторана. Против этого довода игроки возразить не смогли: приметы они уважали.
Так она избежала разговоров, сплетен и неприязни. Интуиция подсказала ей, что недопустимо производить неблагоприятное впечатление, давать повод для сомнительных разговоров. Потому что достаточно невзлюбившему ее игроку прийти в конкурирующую букмекерскую контору и сказать, что в «Счастливом пари», к примеру, неправильно рассчитали карточку, и на эту точку никто не придет.
В ресторане она больше не появлялась.
Заметив, как Англичанин оглядывает стены, Ольга Николаевна спросила:
– Ну как?
– Пусто как-то, неуютно…
– Не нравится? – уточнила Ольга.
– Почему нет? Не обжито еще… Не намолено.
– Подожди, за месяц на эти экраны так намолятся, что церковь отдохнет! – проговорил Бомбила.
– Бога не трогайте, – одернул приятелей Англичанин.
– А кто трогает? Это ты сказал «не намолено».
Методично выполняя работу, Ольга ждала звонка Миши и краем сознания думала о том, что надо искать нового кассира. Если работник начинает прогуливать, значит, надо с ним расставаться. Только как-то не вязалась такая разболтанность со всегда ответственной Натальей Коробовой. Но жизнь меняется, и все меняются.
Игроки шумно обсуждали женский футбол. Иногда наперебой делали ставки по ходу матча, шутили, ругались, хохотали, возмущались. Переключились на теннис.
– А у китаянки попка ничего! – и прокатился добродушный хохоток.
– Ну, Кузя, давай! – приговаривал кто-то.
Ольга привыкла к тому, что букмекерская контора для клиентов становится специфическим клубом, объединяющим спортивных фанатов, азартных людей, чудаков, пытающихся легко «срубить бабки», и тех, кому не хватает общения. Ее уже не поражало, что некоторые приходили сюда, как на работу, почти ежедневно.
Спорт – явление само по себе азартное: кто станет первым, кто победит? А тут еще не менее захватывающий вопрос: кто прав в своих прогнозах – букмекеры или игрок? И еще: чья ставка выиграет? И клиенты начинают ставить друг против друга: «Ага, ты поставил на победу первого? А я поставлю на второго!» Поэтому букмекерская контора – это тройной азарт, подогреваемый деньгами, которые можно потерять, а можно и преумножить, иногда многократно. И каждый уверен, что выигрыш зависит от его прозорливости, расчета и ума, а не от глупой случайности.
Но Ольга знала, что события, где исход, действительно, очевиден, букмекеры удаляют из «линии» и снимают из «лайва». Это бизнес, а не благотворительность. Хочешь рисковать – рискуй, а даром приподняться никто не даст.
Надеясь, что Наташа все-таки придет, Ольга Николаевна прислушивалась к хлопанью дверей и звуку шагов.
В окошечке кассы внезапно появилось лицо Миши, и директор удивилась:
– Миша, как вы тихо ходите! Я не слышала ваших шагов.
– У меня кроссовки удобные, – пояснил он без улыбки. – И здесь шум. Я нашел квартиру Наташи. Мне не открыли, хотя я звонил и стучал. Она живет недалеко отсюда: десять минут ходьбы, для нее пятнадцать – двадцать. Я хожу быстрее.