«На таких длиннющих ногах можно рекорды ставить», – подумала Ольга, а вслух произнесла:
– Где же Наташа?
– Может, уехала? – предположил Миша.
– Как она могла уехать, если у нее работа! – возмутилась Ольга не то от предположения, не то от такого непозволительного поступка Наташи.
Стукнула дверь, и Ольга Николаевна с надеждой посмотрела через стекло кассы. Но это была не Наташа. В зал зашел Антон Гареев. Он постоял, оглядывая всех, подошел к кассе и протянул руку Мише:
– Мишаня, привет! Разве сегодня работаешь ты, а не Наташа?
– Должна Натаха, но не пришла. Сегодня Ольга Николаевна работает…
Антон посмотрел в окошечко и, забыв поздороваться с директором букмекерской конторы, с недоумением спросил:
– Почему Наташа не пришла? Она вчера говорила, что ей на следующий день работать…
И он повернул к выходу.
– Ты уже уходишь? – с удивлением спросил его Миша.
Антон остановился и задумчиво сказал:
– Я на минутку. Думал Наташу увидеть.
– Пойдем вместе, – голос у Миши повеселел. – Ты где живешь? Ой, что это у тебя упало? – спросил кассир и наклонился. – Кабель… Антоха, ты выронил кабель.
– Какой кабель? – смешался Антон. – Не было у меня никакого кабеля. Зачем мне кабель?
– Не знаю. Значит, я ошибся. Мне показалось, он выпал из твоего кармана.
– Чушь! И кусок небольшой, бесполезный… Если только что-то завязать…
– Ну, тебе виднее, зачем кусок такого кабеля, которым можно что-то завязать или кого-то…
– Почему мне виднее? – бестолково спросил Антон. – У меня не было кабеля!
– Не злись, старик, – Миша дружески полуобнял Антона. – Я ошибся, у нас после ремонта хватает всякого сора. Допустим, этот шнур прицепился к тебе… Пойдем.
– Куда?
– Я – домой, а ты – не знаю. Ты хотел идти? Или раздумал?
– Не раздумал, – голос Антона неожиданно задрожал.
– Ладно, – снисходительно сказал Миша, – иди один, – и обратился к Ольге: – Я думаю, надо сходить в охрану комплекса и попросить запись с видеокамеры за вчерашний день.
– Зачем? – не поняла Ольга.
– Посмотреть, как Наташа уходила после работы. Может, на нее напал бандит, – кассир театрально округлил глаза.
Но Ольга, не улыбнувшись, недоуменно пожала плечами. А Миша, враз став серьезным, с нажимом произнес:
– Это может как-то объяснить Наташино отсутствие.
– Как это может объяснить?
Какой-то звук отвлек ее внимание, она перевела глаза на все еще стоящего у стойки Антона и заметила, что он побледнел и покачнулся. Ольга вскочила на ноги и увидела через стекло, как Антон боком падает на плиточный пол.
– Эй, ты че? – всполошился Миша.
Ольга застыла, наблюдая, как кассир, опустившись на колени, хлопает клиента по щекам. Антон открыл глаза.
– Давай вставай. Пойдем на улицу, – говорил Миша. – Может, ты голодом себя моришь, как модель? Ладно, шучу… Пошли! Зайдем вместе в пункт охраны.
Он помог Антону подняться и, взглянув на директора, чуть качнул поднятой вверх ладонью.
– До завтра, Михаил, – кивнула Ольга Николаевна.
Ольга быстро нашла дом, где жила Наташа Коробова. В подъезде облупленные стены, обитая клеенкой дверь. Дому явно требовался основательный ремонт. За дверью на громкий звонок никто не откликнулся.
Ольга позвонила в соседнюю квартиру. Из-за двери донеслось опасливое «кто там?»
– Простите за беспокойство! Я по поводу вашей соседки Наташи Коробовой. Она проживает в этом доме?
Щелкнул замок, и в дверном проеме появилась сухонькая пожилая женщина.
– Наташенька здесь жила, – и она стала тереть слезящиеся глаза.
– Что значит «жила»? – удивилась Ольга. – Уехала куда-то?
– Убили ее.
– Что? – спросила Ольга, уверенная, что ослышалась.
– Убили, говорю! – громче сказала женщина и испуганно прижала ладонь к губам, словно опасаясь быть услышанной еще кем-то.
– Не поняла, – тупо проговорила Ольга, решив, что беседует с сумасшедшей. – Когда?
– Говорят, ночью. Прошлой. В люке нашли. Во дворе люк есть, вот туда ее злодеи и сбросили… Собаки развылись, рабочие люк открыли и увидели Наташеньку. Мертвую. Уже все соседи знают. Милиция ходила, всех опрашивала, кто что видел…
– А когда нашли… Наташеньку? – спросила Ольга, вспоминая, в какое время приходил сюда Миша.
– Так в четыре часа дня. У нее ушко с сережкой отрезали… – голос старой женщины жалостливо дрогнул.
– Как отрезали!? – ужаснувшись, спросила Ольга, вспомнив Наташины серебряные сережки с голубыми камешками.