– Наш кассир Миша тоже хотел посмотреть записи, – вспомнила Ольга, открывая двери конторы.
– Да, он тоже заходил, – сказал Степаныч, – да не один, а с парнем, который вашу девочку после работы ждал.
– Что? – остановилась Ольга. – Какой парень? Антон?
– Уж не знаю, как его звать, но третьего числа сначала он вышел, потом девочка, и они вместе пошли в сторону дороги.
Ольга молча включила свет, прошла к комнате кассира, потом вернулась.
– Извините, мне работать надо. Сейчас клиенты придут.
– Ясненько. Ухожу.
– Нет, вы не мешаете. Но в кассовое помещение не пущу, – полушутливым тоном проговорила Ольга.
– Понял, – сказал Степаныч, подойдя к окошку и через него оглядывая помещение кассиров. – Тесновато.
– Бывает хуже, – заметила Ольга, автоматически запуская компьютер и остальное оборудование. – Антон догадался, что камера его сняла?
– Конечно. Как увидел себя на мониторе, так заторопился, провод какой-то задел, и вся система вышла из строя. Хорошо, ваш Миша все наладил. Молодец.
– Да, он в этом разбирается, – согласилась Ольга. – Работа такая.
– Вот и я говорю, что в этом он молодец. Сделал. Но записи до третьего числа пропали.
– Бывает…
– А почему вас подозревают? – словно невзначай спросил Степаныч, наблюдая, как Ольга возится с бумагами.
Она замерла, потом подумала, что скрывать нечего, и нехотя ответила:
– Ноготь я сломала…
– И что? Ну, для женщины это едва ли не беда…
– Для меня точно беда. И заключается она в том, что этот обломок ногтя найден на одежде Наташи. Если логически рассуждать: убивала, душила, в процессе этого… всего… маникюр испортила, – Ольга сглотнула и почувствовала, как противно несколько раз дернулось веко. Не хватало еще, чтобы это стало хроническим. Кажется, называется это нервным тиком. Она потерла глаз, надеясь, что от такой нехитрой процедуры веко остановится.
А Степаныч, помолчав, рассудительно заговорил:
– Это и по-другому легко объяснить. Работали рядом, помещение тесное. Когда была жива моя жена, я боялся в транспорте стоять рядом с блондинками. Жена была брюнетка и очень ревнива. Доказывать, что светлый волос на мою рубашку попал случайно, было бесполезно. Как вы обычно заходите сюда? Подумайте и поймете. Вот я вижу, у вас одна вешалка. Сейчас на ней ваш шарф и пиджак.
– Кардиган, – машинально уточнила Ольга. Веко уже не дергалось. – Ну да, а в тот день висел Наташин пиджачок.
– Ну вот. Один из вариантов объяснения.
Ольга, приблизив лицо к самому окошку, шепотом, ужасаясь вопросу, спросила:
– Неужели это сделал Антон?
– Кто знает! – с сомнением произнес Степаныч и чуть улыбнулся. – Знаете, как определяют убийцу в романах?
– Как?
– Кто наименее подозрительный, тот и преступник. Кого вы не стали бы подозревать?
Ольга растерянно посмотрела в лицо Степанычу и решительно сказала:
– Вас!
Степаныч опешил и покраснел:
– Мне больше делать нечего, кроме того, чтобы бегать за девочками и душить их!
– Простите, – промямлила Ольга.
Но мысленно возразила: «У других маньяков тоже есть какие-то дела, помимо их извращенного хобби».
– У вас же вон сколько клиентов! – стал приходить в себя Степаныч. – Кого вы сильнее всего подозреваете?
– Антона, – тихо сказала Ольга.
– Ну вот, Антон, – повеселел Степаныч.
– А вот еще… – Ольга, наклонившись, открыла сейф, пошарила рукой среди бумаг и вытащила фотографию Удава. – Вот этого человека вы не видели?
– Фото видел, – задумчиво произнес Степаныч и пояснил: – Ваш Миша нам принес, когда приходил записи с камеры смотреть. Попросил сразу звонить ему или в милицию, если увидим этого типа. Видно, Миша ведет собственное расследование.
Хлопнула дверь, и Степаныч, повернув голову, внимательно посмотрел на вошедшего.
– Ладно, пойду. Вот мой телефон, – он протянул визитку. – Звоните, если что. Я рядом. Будьте осторожнее и приглядитесь к игрокам. Маньякам удается долго убивать, потому что они незаметны, – и он поспешно двинулся к выходу.
Ольга приподнялась на стуле, выглянув в окошко. Возле двери у стенда с результатами стоял профессор Николай Иванович. Привычная картина успокоила Ольгу Николаевну. Занявшись проверкой последнего отчета, она скользнула глазами по автоматически загрузившейся странице городского сайта. Внимание привлекла новость: «В городе орудует маньяк! В одном из дворов Ленинского района обнаружено тело двадцатилетней девушки. У трупа отрезано ухо! Кто станет следующей жертвой?»
У Ольги Николаевны появилось отвратительное ощущение дежавю. И только включив телевизоры, она вспомнила передачу о серийных убийцах. Вот откуда пришла иллюзия повторения прошлого.