– Вы наверняка ошибаетесь, – слабо возразила она, и губы ее задрожали.
Тарас Петрович, едва касаясь, провел пальцами по ее губам и нежно произнес:
– В моем возрасте в этом вопросе уже не ошибаются… – он помолчал и тихо продолжил: – В двадцать лет я знал, что когда-нибудь умру, но это «когда-нибудь» казалось нереальным, жизнь представлялась бесконечной, и легко было ошибаться и начинать все сначала… А недавно пришло ощущение конечности жизни, – он усмехнулся. – Вот такой феномен: не теоретически знаю, что умру, а чувствую, что конец будет, хотя старым себя не ощущаю, пусть душе не двадцать, конечно, а лет двадцать пять, – грустная улыбка тронула губы Каратаева. – Ольга Николаевна, если вы скажете «да», я проживу значительно дольше. Наверняка. Так мы едем в Париж?
– Нет, – качнула красивой головой Ольга. – Я поеду к маме. Я давно не была у нее.
– Мы вместе поедем к маме? – нерешительно не то спросил, не то предложил Тарас. – А сначала я вас познакомлю со своей, можно?
Ольга посмотрела ему в глаза, и ее затопила переполнившая их тоскующая нежность.
Тарас не видел устремленного на него взгляда молодой девушки, идущей из парка. А Кристина даже приостановилась, раздумывая, не подойти ли к следователю, чтобы еще раз поблагодарить за помощь. Но Тарас Петрович и его собеседница были так увлечены друг другом, что девушка прошла мимо.
Все, что нужно, она еще скажет. Впереди – большая жизнь, и Кристина сделает все, чтобы эта жизнь была доброй. Разве не для добра дана эта прекрасная земля и этот льющийся через край весенний свет?