Глава 3
3.
Русский язык в целом давался Михалу легко. В школе его уже конечно не изучали. Родители рассказывали, что для них когда-то это был обязательный предмет.
Когда Михал был совсем маленький, мама читала ему по-русски сказки. Там было очень много непонятных слов. Но звучание этого языка, так похожего на польский, успокаивало. Но одно дело слушать, а другое - говорить, читать и писать.
Здесь бесценными учителями оказались Аня и Павлик Кирсановы. Дети русских друзей родителей, вполне себе такие же варшавяне, как и он. С ними можно было говорить и по-польски. Но так было не интересно. Постепенно Михал так скопировал интонации Павлика, что говорил почти без акцента, только изредка путая ударения. Но иногда всё же попадался.
- Мишка, это тыква, а не дыня, - смеялась Анюта Кирсанова, называя Михала на русский манер Мишей.
А он пытался понять, какое отношение русский вариант его имени "Михаил" имеет к маленьким медведям.
У старших Кирсановых был в Варшаве свой развивающий детский центр. Впрочем, он уже давно был не только для детей. Алёна и Виталий сами были прекрасными танцорами и учили бальными танцам детей и взрослых. У Виталия было ещё и основное место работы - хирургом-травматологом.
Михал на все уговоры начать танцевать не поддался. Да, мальчиков дефицит. А он совсем неплохо двигается. Но танцы - это было точно не его.
Иногда казалось, что мама даже вздыхает с облегчением, что он не танцует. Став постарше, Михал понял, почему. Его старший брат, мамин погибший сын Леслав, танцевал. Блестяще. Был чемпионом Польши. И вторым в Европе. Так что, танцы младший Тухольский оставил родителям.
Марийка тоже предпочетала смотреть, как танцуют. Зато облалала талантом художника. Рисовала всё, что видела, любым материалом - мелом, углем, карандашами и красками. И таскала с собой альбом для набросков и в школу, и на прогулку, и в отпуск. Удивительно, как ей удавалось изобразить человека в движении. Показать силу напряжённых мышц и эмоции.
Всё их с сестрой детство они очень много ездили по всему миру вместе с родителями. И даже несколько раз летали за океан. Морские просторы были доступны и не выезжая из Польши. Гданьск - морские ворота страны, родной город родителей, всегда ждал.
Но из всего этого многообразия впечатлений, Михал больше всего любил поездки в Москву. Как он считал до какого-то времени, к русским родственникам. Степенью родства особо никогда не интересовался. Ему было достаточно того, что в огромном и очень хорошо продуманном доме в пригороде Москвы всю их семью беззаветно любили.
То, что многочисленное и стремительно растущее семейство Орловых - им не кровная родня, Михал узнал уже совсем взрослым. А в детстве это было просто незамутненное счастье - носиться по посёлку на великах с пацанами и играть в футбол в почти настоящем чемпионате. На приличном поле. С разными командами. С судьёй и даже с комментатором.
Конечно, из всех Орловых у нему по возрасту ближе всех был Эдик - аж шестой ребёнок Жанны и Владимира - русских танцевальных чемпионов. Но Михал и Марийка очень дружили и с Юлькой - крестницей их мамы, и с двойняшками Артуром и Тимуром. У старших детей Орловых - Ксюши и Игоря уже были свои семьи и дети. Родные и приёмные.
Это многочисленное семейство притягивало к себе родственников и друзей. Папа шутил что-то про закон всемирного тяготения, мол, чем больше семья, тем стремительнее она притягивает к себе новых людей. В доме у Орловых никогда не было пусто или грустно. К младшим Тухольским относились так же, как к своим.