– Вам так идет! – восхитилась продавщица, хлопая искусственными ресницами. Что идет, я и без нее видела. И вообще видела себя… иной. Прежней. Где-то там, за скованностью угловатого тела, за покрытой ржавчиной веснушек кожей, за узким и несуразным лицом проглядывала прежняя Яна. Скроенная по отменным выкройкам, аккуратно сшитая и отшлифованная до блеска. Та, которую я сделала сама. Идеальными не рождаются, ими становятся. Через боль, кровь и массу усилий. Через «не могу». Преодолевая любые, даже самые въедливые слабости.
Я смотрела на платье и думала, что смогу выбраться из всего этого дерьма. Просто нужны время и усилия. А еще небольшие радости в виде покупок.
– Беру, – уверенно сказала я, отвернувшись от зеркала. Подберите, пожалуйста, туфли и клатч. Серебро, золото, беж… Пожалуй, беж. Платье и без того яркое.
– Лиса, ты чего? – К стоявщей все время примерки с опешившим видом Мыши все-таки вернулась речь. И, наверное, я слишком нетипично себя вела… нетипично для Алисы. Но я устала изображать и подражать. Устала быть марионеткой. – Ты видела, сколько оно стоит?!
– Я его беру, – повторила я твердо, будто этими словами могла отвоевать свое собственное право на безрассудные, но такие нужные сердцу покупки.
– А как же Израиль? Земля Обетованная? Ты же два года копила, так мечтала поехать…
– Егор свозить обещал, – нагло соврала я. Впрочем, еще пару таких платьев, и найти того, кто действительно отвезет, куда захочу, станет проще простого. Я еще раз бросила довольный взгляд на собственное отражение в зеркале. Оказывается, в этой худощавости, в этой излишней на первый взгляд щуплости есть своя прелесть, стоит лишь подобрать нужный наряд.
– И ты поедешь?! – возмутилась Леся, отвлекая меня от созерцания этого пока еще несовершенного, но близкого к тому рыжеволосого существа, которое намеревалось стать мной. – С ним? За его деньги? Это же… это…
– Ты против проституции, я помню, – я поморщилась, скрывая нарастающий зуд раздражения. Наивная принципиальность в сочетании с резкостью и четким желанием говорить только правду и только в лицо смешивались в этой девушке и делали ее личность многогранной и остроугольной. Что ни фраза – то возможность напороться на мину возмущения. – Но, на мой взгляд, ты слишком зациклена на деньгах. На том, кто и кому сколько должен. Что за все в жизни нужно платить. Это, к слову, почти всегда так, но есть ведь и бескорыстные вещи, правда? Желание сделать приятно. Чувства, отношения.
– Секс, ага, – кивнула она. – И ты собираешься продать его за билет на самолет.
– Я собираюсь в желаемое место с любимым мужчиной, – поправила я. – Видишь, любую ситуацию можно трактовать по-разному. Например, это платье – мой способ сказать ему: смотри, я сегодня красива для тебя. Мужчинам это нравится. Попробуй как-нибудь со своим этим… красноглазым.
– То есть ты его того… любишь, что ли? Егорку? На полном серьезе?
Я пожала плечами, сохраняя невозмутимый вид. Тему наших с Егором отношений лучше не затрагивать вовсе, но, если вдруг будет задан вопрос, у меня есть легенда. Придуманная им самим, к слову. Прикрываться ею удобно… пока. А там видно будет. Сначала нужно разобраться с маньяком.
– Вот это да! – восторженно завершила Мышь нестройный ряд своих восклицаний.
Вернулась продавщица, нагруженная ворохом коробок, принялась щебетать что-то о великолепной итальянской коже, совать мне под нос одну пару туфель ужаснее другой, но была остановлена строгим взглядом. Она потупилась и отошла в сторону, предоставив мне возможность самой разбираться. Ненавижу, когда втюхивают то, что с прошлого года не продалось. Я уже почти утвердилась в намерении взять только платье, а обувь и аксессуары подобрать в другом магазине, когда мне на глаза попались они. Идеальные туфли к этому платью. Высокий подъем, шпилька, но при этом устойчивые даже для непривычной к такой обуви ноги Алисы. Тонкий ремешок, золотая пряжка в виде бабочки. Под них нашелся изящный клатч с точно такой же пряжкой, будто под заказ.
– Упакуйте, – кивнула я продавщице.
Мышь молчала до самого выхода из магазина. Шла и смотрела себе под ноги, думала о чем-то своем, а на улице вдруг обернулась и посмотрела на меня очень пристально.
– Ты изменилась, – произнесла глухим голосом. Дернула огрызок шарфа и как-то остервенело добавила: – Какие-то шпионские игры, помешанность на шмотках, транжирство, подозрительные связи со всякими толстосумами. Ты точно ни во что не вляпалась? Криминал? Наркотики?