– Мы общались в основном о работе, – улыбнулась я.
– Вы тоже стилист?
– В некотором роде. У меня пока нет дипломов, но Яна многому меня научила. Говорила, что я способная. И что возьмет меня на работу в свой салон.
– Ох, – вздохнула мама и руки сложила на столе. Она всегда так делала, когда волновалась. Правую на левую, пальцы крест-накрест. – Русик продает салон. Ему слишком больно тут бывать, Яночка так любила свое дело… Горела им.
«Русик» продает салон явно не от боли душевной, просто он ему нафиг не сдался. Это была моя игрушка, к которой Руслан всегда относился снисходительно. Чем бы жена ни тешилась, лишь бы налево не ходила.
– Я в курсе, Таня сказала. И думаю, что смогу его купить. Как считаете, это возможно? Яне было бы приятно, что ее дело продолжает жить именно в таком виде, каким она его создала. Я не хочу тут ничего менять, у Яны был отменный вкус.
– О… – выдавила мама, и на глазах у нее выступили слезы. – О…
Контролировать себя она никогда не умела, раскисала от каждой пошлой мелодрамы. Наверное, оттого и отгородилась от реальных проблем. Иначе не выдержала бы, сломалась. Именно это и сказал мне Виктор, когда я буквально умоляла помочь мне начать самостоятельную жизнь. Я бы смогла, несмотря на юный возраст. А вот мама не пережила бы. И я осталась барахтаться в остаточных сгустках гнилых воспоминаний, которыми пропитался наш дом. Тогда и обещала, что никогда ее не брошу.
Обещание сдержать не вышло.
– Мне кажется, Русик очень обрадуется, – воодушевленно сказала она и поправила очки в тонкой оправе, которые удивительным образом преобразовывали ее, превращая в сильного и устойчивого человека. Жаль, только на вид. Рука ее коснулась корешка любимого романа, как и всегда, когда она сильно волновалась. Словно маме нужно было что-то, за что можно уцепиться, когда мир вокруг рушится, трескается почва под ногами, а вокруг бушует ураган, так и норовя смахнуть хрупкое тело в бездну отчаяния. – Он бы тоже хотел, чтобы тут все осталось по-прежнему.
Ошибаешься, мама. Руслану наплевать.
– А знаете, – окончательно воспрянула духом мама, – давайте встретимся снова. Я, вы и Русик. – Она улыбнулась и заговорщически подмигнула мне из-за стекол очков. – Помогу вам немного сбить цену.
Это вряд ли. Но поддержка на встрече с Русланом мне точно не помешает, особенно если учесть, что денег у меня пока нет. Нужно же как-то убедить его подождать, а аргументы любимой, пусть и бывшей, тещи, могут сыграть мне на руку.
– Буду вам безмерно благодарна.
Она записала мой телефон, и мы немного поболтали о нашей якобы дружбе с Яной: где познакомились, как часто виделись, о чем говорили. Придумывать на ходу оказалось очень утомительным. Я путалась в собственных же словах, датах, деталях. Однако мама, казалось, не замечала этого. В моих словах оживала ее пусть неидеальная, но любимая дочь, которую она уже не может увидеть и обнять. За подобные подарки люди способны простить многое.
Танечка, наконец, принесла булочки, и я шутя отказалась от подобной щедрости, ограничившись кофе. Мама покачала головой и сказала, что я «совсем как Яночка», слишком пекусь о фигуре и не позволяю себе расслабиться ни на секунду. Во время разговора она несколько раз коснулась моей руки, словно таким образом могла прикоснуться к своей Яне через воспоминания, через словесную вязь будничных разговоров.
Она всегда была немного не от мира сего, оттого мир реальный давил на нее, заставляя поглубже влезть в раковину иллюзий.
Я давно перестала ее за это винить.
Выйдя из салона в прохладный апрель, я поняла, что наконец побывала дома. И ощущение это придало сил бороться дальше.
Глава 13
Не всё коту – творог, бывает и мордой об порог.
До прихода Мыши я успела заскочить в пару магазинов и купить наконец себе одежду. Не так и много, но на первое время хватит. Две пары дизайнерских джинсов, несколько топов, два повседневных платья, юбка карандаш. Модель блузы с воланами, которая прекрасно сидела на мне в прошлом, сейчас висела мешком, и я с сожалением отложила ее в сторону. Зато прекрасно подошла блуза строгого кроя, ослепительно-белая, с острым воротником. Удивительно шли мне теперь милитари брюки с огромным количеством карманов и борцовка в тон. Образ создавался не утонченный, но вполне смелый, угловатость тела пряталась за бесформенностью, а широта штанин не стесняла движений.