– У меня нет двух недель, – напомнила я.
Получается, в ближайшие дни защитить себя никак, кроме помощи Егора, не получится. Но нельзя же постоянно держать себя на грани эмоционального истощения – это даже для донора чревато выгоранием. Да и просто так сидеть я не смогу, с ума сойду. Ожидание смерти, как говорится, хуже самой смерти. Спорное утверждение, однако, ждать действительно утомительно. И вредно для нервной системы.
Тогда я и предложила сходить сегодня на собрание клуба. Попытаться выяснить, так сказать, из первых рук.
– Я могу хотя бы попробовать, – сказала я. – Мышь говорила, Морозко запал на Алису.
– Ага, а потом сам ее и приговорил! – резко перебил Егор и задернул штору. – Если маньяк – он, то прекрасно знает, кто ты и что тебе нужно.
– Но нападать при всех не станет, – возразила я. – А завтра утром мы уедем, и у нас будет пару дней форы. На раздумья.
– Уедете? – вскинулась Мышь. Ее пальцы застыли над клавиатурой, словно порхающие бабочки, обращенные вдруг в камень. – Куда?
– Проведаем семью Алисы, – ответила я. – А то переполошатся еще, куда их чадо любимое исчезло. К тому же, мне пора восполнять пробелы в памяти, я же ничего толком не знаю о рыжей.
– Ага, ага, конечно, – покивала Мышь и прищурилась. – Значит, к семье… Вдвоем?!
– Хочешь присоединиться? – пошутила я, чем вызвала на лице Мыши брезгливую гримасу.
– Если ты помнишь, я не могу! У меня намечается романтический уикэнд на даче за городом в компании Диггера и прожорливых комаров.
Ах да, плата. За услугу, о которой просила я.
– Все равно идея с клубом не кажется мне хорошей, – напомнил о своем присутствии Егор, возвращая нас к вопросам более близкого будущего.
– Значит, вторая моя идея покажется тебе совсем сумасшедшей, – вздохнула я.
– Вторая?
– Мы поедем в офис совета, – уверено озвучила я. И, пока Егор не успел возмутиться, выпалила: – Я скажу, что с Виктором у меня все было добровольно и вообще никакой он не маньяк.
– Ты… того, что ли?! – воскликнул он и замолчал. Видимо, слова закончились. Цензурные.
– Подумай сам. Виктора загребли с моей помощью. И, если рассуждать логически, он был моей страховкой. Хочу ее вернуть.
– Яна… – Егор выдохнул раздражение. Сжал руки в кулаки и разжал, пытаясь, наверное, справиться с накатившей злостью. Вышло, как обычно, не очень. – Все эти гипотезы на счет маньяка всего лишь… гипотезы. И если именно Алмазов совершил все эти преступления, ты оправдаешь убийцу.
Верно, только…
– Это не он.
– Ты этого не знаешь!
– Я уверена в этом!
– Прости, но мне сложно воспринимать твою уверенность всерьез. Помнится, несколько дней назад ты его и вовсе безгрешным считала, а потом выяснилось, что нимб он давно сдал в ломбард.
– Виктор гад, ты это хотел услышать? – Я сглотнула и перевела дух. От слов во рту собиралась вязкая слюна. – Да и я не лучше. Напомнить, что несколько дней назад ты говорил обо мне?
– Я тебя не знал тогда… – прозвучало как оправдание.
– Его ты тоже не знаешь. Виктор циничная сволочь, но он не убийца. Сам посуди, зачем было убивать Свету, а затем отмазывать меня? Я ведь была отличным козлом отпущения.
Егор замолчал, а Мышь заинтересовано спросила:
– Кто такая Света?
Концентрация радости. Мой личный эндорфин. Солнечный луч.
– Я ее любила, – ответила я спокойно. Ну вот, призналась. И не страшно. Почти… – А потом она погибла.
– О! – выдохнула Леся и округлила глаза. – Понятно. То есть ты… из этих?
– Многие стриксы оценивают людей с точки зрения эмоций, а не половой принадлежности, – пожал плечами Егор.
– Нет, – возразила я. – Не то. Она была… С ней было… по-настоящему. И дело совсем не в том, что она была донором. Она…
Понимала меня.
Любила.
Принимала такой, какая я есть – со всем тем дерьмом, что я в себе взрастила. С дурным характером, с изворотливостью, хитростью, с неумением отдавать без ожидания чего-то взамен. Впрочем, она ничего от меня не ждала. Делилась, а я брала, и не думала, возможно, ей тоже нужно что-то… Тепло? Хотелось бы верить, что у нас оно было. Света была не из тех, кто остается там, где плохо.
– Тебе нельзя в совет, – нейтрально отозвался Егор, переводя тему, за что я была ему благодарна. Мышь все еще задумчиво изучала меня, и я изо всех сил старалась абстрагироваться. Смотреть на Егора. Говорить о деле. – Даже если ты права, и Алмазов невиновен, кто-то в совете помогает убийце. Или же кому-то просто выгодно, чтобы Виктора судили. Поэтому опасно идти туда сейчас, особенно без четкого плана действий.