– Сим?
Голова кружится, невыносимо кружится. А, теперь я вспомнил. Я слышал, как Кейн подходит к двери. Подходит и кому-то отвечает: «Сегодня? Да. Отлично. Хорошо, буду там». С такой теплотой и сдержанной радостью, словно уверен – кто-то будет счастлив его видеть. Я боюсь, что его собеседник притворяется. Мы все притворяемся, что нам важны другие люди. Вроде бы Кейн живёт достаточно долго, чтобы это знать.
– Всё н-норм, – ответил я.
Ох, чёрт. Это всё из-за музыки. Верните мне мою una corda, пожалуйста, на это я не подписывался. Какая-то часть меня осознавала, что я под воздействием мелодии, оказавшейся для меня ядом. Наверное, срочно нужен Голос. Но сам я сделать уже ничего не мог. Вот если Кейн скажет, что я должен надеть наушники, тогда да. Всё настолько бессмысленно, что можно даже не тратить время и силы на спор с Кейном.
– Тогда ты можешь идти.
Вот блин. Если я сейчас скажу, что мне нужно послушать ещё немного, Кейн точно заподозрит неладное.
Кейн сел за свой стол, зашелестел бумагами. Я настороженно смотрел на него. Заметил он или нет?
– Иди-иди, – повторил Кейн. – На сегодня экзекуции окончены, жду тебя послезавтра.
Кейн, Кейн, где твоя паранойя? Кейн, почему ты не говоришь «но на всякий случай послушай ещё вот это»? Ты живёшь на этой работе, почему сегодня ты так торопишься от меня избавиться?
Дверь кабинета захлопнулась у меня за спиной. Я остался один в пустом больничном коридоре.
Один.
С осознанием трагичной бессмысленности происходящего.
***
Каким-то невероятным усилием воли я в тот вечер всё же включил плеер. Просидел (и пролежал) в наушниках до самого утра. Трагичной бессмысленности вроде поубавилось. Но это, наверное, из-за головной боли, которую я себе заработал. Когда так болит голова, в ней не остаётся места на бесконечные рассуждения о смыслах. Всё заполнено огромным ежом, неистово пытающимся пробить черепную коробку металлическими иглами. Ежу, видимо, тоже хреново.
Иными словами, Голос, кажется, очень плохо совмещался с той болотной жижей. Неудивительно. Но мне-то теперь что делать?
Вот чёрт. Если я что-то испортил в собственной внутренней мелодии, то как исправлять?
Ладно, ладно, я свалял дурака, просто свалял дурака. Как маленький. Завтра приду к Кейну и во всём сознаюсь. Надеюсь, он разберётся. Потому что если нет, то… ох, просто дослушаю эту штуку до конца и смело скинусь с моста.
Но это завтра. А сегодня мы договорились встретиться с Эгле и продолжить наши социально одобряемые развлечения. В частности, прогуляться по условно дикой части набережной. Даже это теперь было ужасно скучно, но по отдельности – в сто раз хуже, чем вместе.
Местом встречи сегодня была назначена кофейня неподалёку от автобусной станции. Подходя, я заметил, что Эгле пришла первой. Она стояла на крыльце в компании очень виноватой девушки с бумажным стаканчиком в руках и какого-то субъекта, щедро политого кофе. До меня донёсся обрывок их разговора, вернее, я услышал, как субъект назвал Эгле по имени.
От любопытства у меня даже головная боль немного отступила.
Я навострил ушки и вытянул шею, пытаясь его рассмотреть. Ровесник Кейна. Или немного старше. Внешность не то чтобы очень примечательная. Разве что для наших мест. У нас так не загоришь. Короткие, чуть волнистые волосы, наверное, были рыжеватыми, прежде чем выгорели до этой белесой желтизны. Ещё с моего места было видно, что он худощав, пожалуй, высок, а поскольку он стоял ко мне в профиль, я отметил крючковатый нос. Одежда, разумеется, тоже была каких-то светлых песочных цветов. Удивительно, что он столкнулся только с одной любительницей кофе на вынос, в таком-то костюмчике.
Эгле, которая тоже разглядывала его во все глаза, с подозрением поинтересовалась:
– Кто вы и откуда знаете, как меня зовут?
– Кофейные демоны много чего знают, – охотно пояснил субъект, прикладывая ладонь к мокрому пятну на боку.
– Я вас не заметила… – сконфуженно промямлила девушка с бумажным стаканчиком.
– Конечно, – отозвался субъект. – Обычно я невидим. Требуется специальный ритуал, чтобы дать кофейному демону материальную оболочку в этом мире. Каждый раз, когда я хочу стать человеком, жрицы тайного культа приносят мне жертвы. Чаще всего это кофе в бумажном стаканчике. И тогда я принимаю человеческое обличье. К сожалению, жрицы почти всегда промахиваются… в том смысле, что не попадают в места, предназначенные для усвоения кофе. У меня, по крайней мере. Говорят, среди моих собратьев есть и те, кто впитывает кофе исключительно боками. Везучие гады.