Субъект медленно отвёл ладонь в сторону. Незнакомая девушка и Эгле удивлённо ахнули – за его рукой тянулась тонкая бежевая струйка. Судя по всему, крючконосый воспользовался каким-то заклинанием, отделившим кофе от его одежды. Наверное, тем самым заклинанием, о котором мне говорил Кейн, когда я разбил нос.
– Прошу меня извинить, сеньора, кофе я вам не верну, – серьёзно сообщил он девушке, стряхивая струйку в клумбу у крыльца. – Хоть вы и промахнулись, но жертва есть жертва.
– Простите, пожалуйста, – пробормотала она, опустив голову.
– Чепуха, – отмахнулся крючконосый, – было бы глупо ожидать, что вы попадёте в нужную точку невидимой цели. Здесь нужны годы практики. И не расстраивайтесь, что кофе был едва тёплый, лично я могу вас за это только поблагодарить. Было бы очень обидно воплотиться в человека с ожогом на боку.
Кем бы ни был этот тип, он явно не любил становиться причиной чьего-то чувства вины. Не уверен, что неловкие ситуации разруливаются именно так. Но Эгле и незнакомая девушка улыбались.
Внутри меня словно переключилось несколько треков. Вот укол зависти, потому что в моём присутствии Эгле не будет так улыбаться, её слишком давит моя слабость; вот слабое удивление новому чувству, такому нормальному; вот мысль, что голос крючконосого кажется мне знакомым.
Пока я стоял, пытаясь вернуть контроль над мыслями, девушка успела испариться, а меня заметила Эгле. Кивнула в знак приветствия. Поняв, что я слышал часть разговора, она выразительно посмотрела на «кофейного демона» и подняла брови. Я понял, что она спрашивает, хочу ли я с ним разговаривать. Я отрицательно покачал головой и изготовился исчезнуть за поворотом.
– Здравствуй, Сим, – дружелюбно сказала эта крючконосая скотина, разворачиваясь ко мне.
– Здрасьте, – отозвался я, вытаскивая наушник. – А кофейные демоны всегда выпендриваются перед девчонками, которым в отцы годятся? – И повторил жест, которым он вытянул жидкость из ткани.
Не то чтобы я собирался хамить. Но чего он ожидал? Что я с воплями радости бросаюсь на шею всем незнакомцам, которые знают моё имя? Если так, надо было срочно дать ему понять, как всё обстоит в действительности. Это честно.
– Так и знал, – удручённо покивал он, – надо было подождать, пока она накинется на меня с салфетками. Или нет, лучше с носовым платком. Он бы остался у меня, а я бы потом искал хозяйку по всему городу, чтобы вернуть. Романтика.
Логично.
Гад.
Но всё-таки. Почему у него такой знакомый голос?
– Искать по всему городу? – Я приподнял брови. – Вряд ли для вас это сложно. Похоже, вы тут всех знаете.
– Нет, только подопечных Альбина Кейна, – спокойно возразил крючконосый, словно не заметив издевки. – Мне известно, что их тут всего двое. Хотя оба ходят с плеерами, довольно легко понять, кто из них Эгле Вайс, а кто – Сим Нортенсен.
Он ещё и из шайки Кейна. Отлично.
– А что, больные una corda у нас теперь достопримечательность? Надеюсь, Кейн не слишком задирает цены на посещения?
Эгле уже успела обосноваться у меня за спиной и теперь предупреждающе шипела, но меня понесло. Безнадёжно.
– Приходите ещё. Можете договориться с нами и отдавать нам ровно в два раза меньше, чем сейчас платите Кейну. А мы не скажем ему, что вы приходили поглазеть на нас.
Крючконосый не оскорбился. Он смотрел на меня разочаровывающе спокойно. Кажется, с любопытством.
Даже его глаза похожи на песок, подумал я. Точнее, на песочное дно на морском мелководье – в полный штиль, когда солнце в зените, оно бывает вот таким, зеленоватым с золотистыми прожилками.
Не люблю море в штиль. У него тогда как будто тоже una corda.
– Сеньор, простите, – несчастным голосом сказала Эгле, – наш автобус подходит…
– Не смею вас задерживать. – Он ласково улыбнулся Эгле, чуть поклонившись.
…Уже когда мы сели в автобус, я медленно сказал вслух:
– Нет, не может быть.
Эгле вопросительно покосилась на меня.
– Он не может быть из этой бледной шайки, – пояснил я. – И вообще он не отсюда. Эта рожа за последние года два солнца видела больше, чем мы с тобой за всю жизнь. И под больничными лампами он явно дольше часа в месяц не проводил.
Эгле молчала, и я продолжил:
– Странно это всё. Какой-то мужик, знакомый Кейна, но не имеющий отношения к больнице, случайно встречает нас на улице.
– Не знаю, кто он, – хмуро отозвалась Эгле, – но ты вёл себя не очень-то красиво. Я понимаю, что una corda заставляет тебя разводить людей на сильные эмоции. Но почему бы не попробовать их веселить, а не бесить?
– Я похож на клоуна? – хмыкнул я.
Эгле ничего не ответила. А я вспомнил, как она улыбалась, когда крючконосый заливал про кофейных демонов. Стало совсем мерзко.