Я зажал кнопку, активирующую плеер, нацепил наушники. Голос начал знакомую песню, и мне почти тут же полегчало. Ненадолго, но за это время я успел подумать, что, наверное, Эгле права. Ненадолго – потому что…
А если представить, что Голос не поёт, а говорит? И на алинге, а не на кэлинге?
Я помотал головой и снова сказал:
– Не может быть.
От слишком резкого движения металлический ёж в моей голове взбесился. Ох, парень, ну сидел же ты тихонечко всё это время…
– Что с тобой? – Эгле моментально обернулась ко мне.
– Да нормально всё, – отмахнулся я. – Немножко голова утром болела, а тут ещё и этот… я расстроился, в общем.
– Ну-ну, – неопределённо сказала Эгле, снова отворачиваясь к окошку. – Кричи хоть, если что.
***
За столом Альбина Кейна сидел робот с мозолями от ручки на бледных пальцах. Раз в сорок минут робот клал ручку на стол Альбина Кейна и дёргал невидимую струну. Свет разгорался ярче, пальцы становились бледнее, мозоли вежливо напоминали о себе и тут же покорно умолкали, снова соприкоснувшись с ручкой. Кейну не пришлось трогать сами струны в больничных лампах, ни разу, на самом-то деле, не пришлось, но он мог поклясться, что само заклинание скоро сотрёт ему кожу сильнее, чем ручка.
Он был рад передышке, которую получил, открывая сообщение. Но ничего не отразилось на его лице. До большого перерыва было ещё как минимум полчаса. А пока надо было как следует поработать.
Приглушённо щёлкнул механизм замка, когда дверная ручка повернулась, приведённая в движение кем-то с другой стороны двери.
И робот с бейджем на груди, где было написано «Альбин Кейн», стал Альбином Кейном.
Не потому, что велик был звукомаг Вигге Марсен, и всё оживало в его присутствии. Но всё же, поистине удивительны дела, которые может совершить простое человеческое злорадство. Или предвкушение злорадства.
– Ну что? – поинтересовался Альбин, изнывая от любопытства. – Как тебе милый мальчик Сим? Рассказывай. Я хочу знать всё. Как далеко он тебя послал, какую деталь твоей внешности высмеял, что за обидное прозвище он тебе придумал. Он ведь очень креативный мальчик, очень, очень способный и творческий.
Марсен терпеливо дождался, пока Альбин умолкнет.
– До чего же мерзкие тут лампы, – вздохнул он, неторопливо усаживаясь в кресло. – От этого жужжания с ума сойти можно.
– Вот и Сим того же мнения, – хмыкнул Альбин, сплетая пальцы в замок. – Итак, вы случайно встретились в городе, ну, и?
– Встретились, – спокойно кивнул Марсен.
Альбин восхищённо внимал.
– Я понял, в чём ваша проблема. – Голос Марсена был полон участия, на зависть любому семейному психологу. – Просто ты склонен его недооценивать, а вот он тебя переоценивает. И этот трагический разрыв…
– Неужели? – удивился Альбин.
– Я тоже был поражён, – сообщил Марсен. – Похоже, ты его совсем не знаешь. Я думал, он твой давний пациент.
Выражение лица Альбина приобрело оттенок недоумения.
– Серьёзно, – Марсен укоризненно покачал головой, – как ты мог считать его таким поверхностным?
С удовольствием понаблюдав за метаморфозами в мимике Альбина, он невозмутимо продолжил:
– Сим Нортенсен вовсе не склонен высмеивать физические недостатки новых знакомых. С самой первой фразы разговор шёл только о моих внутренних, человеческих качествах. Кстати, тебя он тоже упоминал. Возможно, тебе стоит знать, что он более высокого мнения о твоих умственных способностях, чем…
– …Чем о твоих? – ехидно подхватил Альбин.
– Чем я, – кротко ответствовал Марсен.
– Что-то ты темнишь, сеньор великий звукомаг, – заметил Альбин. – Я верю в Сима, он бы обязательно что-нибудь придумал.
– Ну, – сказал Марсен, почесав кончик носа согнутым указательным пальцем, – ты мог бы и сам догадаться. Меня он обвинил в чрезмерном интересе к слишком юным девушкам.
– А ты его к ним проявляешь? – восторженно спросил Альбин.
Марсен неуловимо поморщился.
– Какая-то трепетная двадцатилетняя дева облила меня кофе.
– А, – понимающе сказал Альбин, – и ты выкрутился в своём обычном стиле.
– Не сразу. Но истерики и публичных самоубийств мы избежали.
– Я в тебе не сомневался. А что там насчёт моих умственных способностей?
Марсен некоторое время молчал, задумчиво глядя в потолок. Затем произнёс:
– Если в двух словах, то Сим считает тебя отличным предпринимателем.
Альбин издал какой-то странный звук.
– В частности, – продолжал Марсен, бросив на него быстрый взгляд, – думает, что ты наживаешься на чужом несчастье.
– На них с Эгле? – озадаченно уточнил Альбин. – Честно говоря, никогда не думал об извлечении выгоды из болезней внутренней мелодии.