– Это ещё зачем? – Поинтересовалась Эгле, обращаясь к Марсену.
– Что? – Он приоткрыл один глаз.
– Фонари. Уличные фонари. Зачем их выключать?
Марсен усмехнулся, поднимаясь на ноги:
– Оставь мэру записочку, может, ответит. Летом в половине второго все уличные фонари гаснут. – Он перевёл взгляд с Эгле на меня и обратно. – Нет, вы что, правда не знали?
– Не знали, – отозвался я. – Теперь будем знать. Ты лучше скажи, мы ждали этого? Пока фонари погаснут?
– Точно. – Марсен встал у другого проёма, подышал на пальцы. – Вы же уже нашли все флюгеры?
– Да, – сказала Эгле.
– Почти, – сказал я.
Эгле скорчила мне рожицу.
Секунду спустя я услышал, как Марсен берёт дыхание. Он чуть развёл руки в стороны, словно обнимая ночь.
Всего лишь струны, ритм и голос, но сколько же это было звука. Тёплое сияние музыки смешалось с ночной темнотой, сделав сумрак мягче и легче. Весь воздух в городе, до самых-самых крыш, а может, и до неба, весь воздух в городе стал ночью и музыкой.
В этом сумраке вдруг проклюнулся крошечный красный огонёк. На гитарном аккорде в сильной доле следующей фразы – синий, чуть подальше. Правее – зелёный. Слева – оранжевый. И снова красный. Жёлтый. Ещё один зелёный. Ещё один синий. Оранжевый.
Я стоял и смотрел, как загораются фонарики. Я знал эту песню, и сейчас она звучала внутри меня. Я слышал, как моя кровь пульсирует, точно-точно в такт.
Я не знал, это ли называется счастьем. Но, наверное, именно это и было гармонией.
Глава 13. Монстры
Всё-таки, великому нашему звукомагу понадобилось дня два на то, чтобы выспаться после всех гулянок. Эгле мне потом объяснила, что звучать за несколько инструментов – это немного хлопотно. Ну да, в общем, я помнил, что до возрождения Мелодии Духа такими штуками вообще никто не баловался. Не могли. Правда, мне всегда было непонятно, как это соотносится с Мелодией Духа.
В эти два дня мы с Эгле гуляли одни, приключения себе придумывали сами, и вот к началу второго дня я был вынужден признать – втроём интереснее. А может, мы уже просто привыкли к Марсену и разучились сами себя развлекать. Хотя нет. Я помнил, какая была скучная неделя перед нашей первой встречей. Таким образом, вечер второго дня у нас ушёл на то, чтобы попасть самолётиком в форточку окна дома, где жил Марсен. Обычным бумажным самолётиком, не заколдованным. Так что это было отличное развлечение на пару часов. Ну, просто чтобы Марсен не чувствовал себя забытым и одиноким. Кейн был прав, кое-что я мог узнать и сам. И вот я узнал несколько важных вещей: Марсен любит внезапно исчезать и внезапно появляться, а чего он не любит – долго сидеть на одном месте. Мы решили, что два дня – достаточно долгий срок, чтобы успеть заскучать. Как-то не задумались, что отдых ему, возможно, требуется в том числе и от нас. На третий день, когда Марсен соизволил перестать дрыхнуть и начать жить по-человечески, я был почти рад его видеть. Ну, некоторое время. Потом он снова задал бешеный темп, зверюга такая. Конечно, он всё равно нас щадил. Да и мы оба, я и Эгле, не хотели сдаваться при первой же возможности. Второй возможности сдаться у нас не было, а когда мы всё-таки выдыхались, тут-то и оказывалось, что мы победили. Кого – непонятно, но ощущения были именно такие.
Мы бесцельно шатались по городу и ввязывались во все игры, которые нам предлагали. Один раз чуть не дошло до перестрелки на водяных пистолетиках. Мы облазили все подворотни и исчеркали карту города разноцветными метками. Правда, к тому моменту, как решили составить легенду карты, поняли, что половину забыли. Мы ушли дальше обжитой набережной, дальше дикого пляжа, и открыли новые земли. На новых землях стоял заброшенный форт. В планах у нас было присоединить его к нашей территории и устроить там штаб. Только для этого надо было придумать быстрый способ передвижения («развить инфраструктуру», как гордо выражалась Эгле). А то мы полдня туда только добирались. Так эти изверги стали учить меня ездить на велосипеде. Эгле считала, что изверги – это я и Марсен, мы учили её плавать. Почти научили, только она пока нырять боялась.
Словом, мне открылся удивительный мир дневного Ленхамаари. Он оказался в меру шумным, в меру пёстрым и потрясающе дружелюбным. Я и не подозревал, что так вообще бывает. Однажды мы отдыхали на ступеньках какой-то пекарни, и хозяйка вынесла нам кувшин лимонада – просто так. Сказала, что мы хорошие дети. В следующую ночную вылазку мы оставили там на подоконнике букет цветов.
Да, традиции ночных прогулок не прервались. Это было замечательно, потому что июль выдался очень жарким. Днём было абсолютно нечем дышать, даже у моря. Опять же, ночные прогулки были хорошей мотивацией выполнять предписания Кейна. Ведь если позволишь una corda себя свалить, то извини, дружище, эту ночь ты проведёшь дома. И все остальные тоже проведут эту ночь дома, потому что договорились гулять только втроём.