Йон вытянул руку по направлению к молчаливому бойцу, как бы говоря: «Вот вам пример для подражания, ребята».
— А как мы должны, — он неотрывно смотрел на Зюйда, — поступить с тем, кто хуже эфрита? С тем, кто служит им, как ручная собачка? Или ты сомневаешься, что этот старпер снял защиту? Может, думаешь, это я? Ош? Фиделис?
Зюйд поморщился и ответил:
— Я же не призываю устроить пир в его честь и приставить раба с опахалом. Устроим привал, этого достаточно.
— Нам не до привалов. Нужно идти. Или ты хочешь, чтобы эфриты нас обогнали?
— Не обгонят, — раздался тонкий голосок.
Фиделис шагнула из серебристо-синего вихря и, пошатнувшись, присела на кочку. Она выглядела утомленной, будто не прохлаждалась все это время в Тайной обители Йона, а занималась тяжелым трудом. Нос у Фиделис заострился, волосы спутались. Весения была бы рада видеть ее такой.
— Снова эти сны? — понизив голос, спросил Йон.
— Они застряли в Соляной пади. Сейчас уже выбрались, но потеряли много времени.
— Кто-то погиб? — осведомился командир.
— Не знаю. Не видела, — Фиделис потрясала головой. — Кажется, нет. Вот только… — она закусила губу, сомневаясь, говорить или нет. — Может быть, это мелочь. Но сон в этот раз был какой-то не такой. Я видела Соляную падь, очень четко, а потом пейзаж поменялся, всего на мгновение. Я увидела черную дорогу и вулкан вдалеке. Это длилось секунду, даже меньше. Не знаю, что это значит, — она замялась и вяло махнула рукой: мол, забудьте.
Ловцы задумались или сделали вид, что задумались над словами Фиделис. Воспользовавшись повисшей паузой, Луций спросил:
— А что там, в Соляной пади? Какие-нибудь монстры?
Джинни подумала, что стоило спросить о другом. Что это за сны такие, в которых показывают эфритов? Однако привлекать к себе внимание не хотелось. Пусть говорят, а она пока посидит, подумает и послушает. Может, в голову придет план спасения? Да и папа заодно отдохнет.
— Там соль, — бросил Йон.
— Очень хитрая соль. Если не сказать, хищная, — добавил Зюйд.
— Соль в Соляной пади наполнена эфиром, поэтому может принимать любые формы. Например, форму яблока или стакана воды, — усталым голосом пояснила Фиделис. — Так она заставляет съесть себя или выпить. Сама по себе соль не ядовита, но большое количество смертельно.
— Подстава в том, что ты помнишь о соли ровно до того момента, как оказываешься в Соляной пади, — подхватил Зюйд. — А потом память как отшибает. Чувствуешь угрозу, а откуда она исходит — не врубаешься. И никто не знает, как это работает. Ученые, с неохотой отрываясь от кроссвордов, говорят: «Не изучено». Нам реально повезло, что эта дрянь не на нашей территории.
«Ученые говорят «не изучено». Мозг Джинни, последние десять минут занятый поиском ответа на вопрос «Как, эфрит побери, помочь папе?», почему-то зацепился за эту фразу. Где-то она уже это слышала. Кто-то говорил о чем-то, что не изучено, и почему-то сейчас это казалось важным. Где-то, кто-то, что-то, почему-то… Тьфу ты, одна неопределенность! Как говорится, слышала звон, да не знаю, где он.
Звон!
Музыка. Башня.
Кокон.
Как она могла забыть!
Джинни чуть не хлопнула себя по лбу и дрожащими пальцами полезла в карман комбинезона, не сводя глаз с ловцов. Ош глядит на Йона, Ошака на Фиделис… Все смотрят друг на друга, и никто — в ее сторону.
Ну же, давай. Скорее. Вот так. Хоть бы помогло!
Папа, измученный болью в пояснице, с трудом повернулся к Джинни. В мутных глазах шевельнулся немой вопрос.
— Все будет хорошо, — в сотый раз повторила она. На этот раз беззвучно, одними губами.
— Мы зря сотрясаем воздух. Раз у нас есть небольшое преимущество, нужно им воспользоваться, — Йон повернулся к Джинни и ее отцу. — Так, на чем мы остановились?
— Пожалуйста. Всего одну песню, — Джинни сама поразилась тому, как гулко звучит ее голос. Если ее теория верна, то папе, действительно, нужна всего одна песня. И не обязательно лечебная. Так что если Ошака не запоет, Джинни справится сама. Голосок у нее далеко не ангельский (спросите госпожу Элладу), но Йону и его компашке придется послушать про «Клоуна-весельчака». И пусть это закончится кляпом, все равно!