— Да, — Луций выглядел пораженным. — Не думал, что оно бывает таким.
— Ооо, оно бывает разным. Невообразимо разным.
— Сны, которые видит Фиделис. Сны об эфритах…
— Да, это оно.
— А у остальных?
— Все-то тебе расскажи, — рыжий погрозил пальцем. — Давай поговорим о чем-нибудь другом, — он огляделся по сторонам и остановил взгляд на Джинни. — Или с кем-нибудь другим. Ты, Синеволоска, мечтаешь стать ловцом, не так ли?
Джинни резко повернулась к нему.
— Раньше мечтала. Теперь не знаю. Ловцы оказались не такими, как я представляла, — она помолчала и добавила. — У меня есть значок с тобой. Когда вернусь, выкину.
Как ни странно, Зюйд не стал шутить и паясничать в ответ. Он понимающе кивнул и сказал:
— Знаешь, я мог бы дать тебе Искру. Прямо сейчас. Мне не жалко.
— Очень смешно, — бросила Джинни.
— Твой отец наверняка против, чтобы ты становилась ловцом. Неудивительно, учитывая вашу историю. Ее знают все ловцы, и не только ловцы. Было время, даже хотели запретить заводить отношения в отряде. Слишком тяжело терять того, кого любишь. Но разве ловцам, самим ловцам, можно что-либо запрещать? — Зюйд невесело ухмыльнулся. — Мои родители тоже были против. Даже просили дать слово, что я никогда не стану ловцом. И я дал. А потом… Потом они умерли. Как видишь, я умею, — он сделал пальцами кавычки, — держать слово.
Зюйд говорил искренне, и в его словах слышалась горечь. Джинни почувствовала смятение, жалость и еще что-то, похожее на солидарность, но более тонкое. Поддавшись порыву, она наклонилась вперед и, глядя Зюйду в глаза, прошептала:
— Пожалуйста, освободи папу. Он не предатель. Помоги ему.
— Я не могу ему помочь, — прошептал рыжий в ответ. — Но я могу помочь тебе, — он сунул руку во внутренний карман жилетки и достал небольшую, почти плоскую бутыль. — Не смотри, что похожа на фляжку для пойла. Ее сделал великий Емерик-стеклодув из Северных Изумрудов. И мне она совершенно не нужна. Могу подарить, вместе с Искрой.
— У меня тоже есть бутыль, — спохватился Луций. — После инициации я забросил ее в Обитель. Эту бутыль, между прочим, выдул королевский стеклодув, и мне она тоже не нужна. Если хочешь…
«То ни одной бутыли, а то целых две», — подумала Джинни. Она догадывалась, почему Зюйд и Луций решили сделать ей такой щедрый подарок. Чувство вины толкает на поступки, о которых раньше и не помышлял.
Джинни захотелось взглянуть на папу: слышал он этот разговор или нет? И если слышал, что думает? Но она не стала оглядываться и просто сказала:
— Нет. Не хочу.
В сердце тотчас вонзилась заноза, которую так просто не выковырнешь. Сожаление. Тем не менее, Джинни знала, что поступила правильно. Зюйд пожал плечами и сунул бутыль обратно в карман.
С той стороны, куда отправились Ошки, раздался треск и гомон. Звуки доносились издалека, но стремительно приближались. Джинни показалось, что она расслышала крик: «Ахт'гур!», но он быстро потонул в хрусте ломающихся веток.
Рыжий ловец вскочил на ноги и заорал:
— Опасность! Опасность!
С неба посыпались стрелы. Одна сбила ветку над головой Луция, вторая воткнулась в землю, третья — в бревно, на котором недавно сидели Йон и Фиделис. Джинни в ужасе закрыла голову руками, и в это мгновение кто-то с силой дернул ее назад. Подмял, закрыл собой. Папа, кто же еще!
— Почему Ошака палит в своих?! — забыв, что отец не может ответить, воскликнула Джинни. Она повернула голову к костру, с трудом различая, что там творится: папа закрывал обзор. Но вот отец пополз вглубь леса, волоча Джинни по снегу, и ей на секунду удалось разглядеть Зюйда. Он летел вверх, ловко уклоняясь от стрел — будто знал, откуда придется следующий выстрел. Рыжий ловец был безоружен, лишь выставил вперед ладони. Что ж, Джинни видела, на что они способны…
Стрела рассекла воздух и воткнулась Зюйду в грудь. Она прилетела не оттуда, откуда он ждал. Она прилетала снизу. Рыжего дернуло в сторону, и он начал падать.
* * *
Йон подоспел как раз вовремя, чтобы подхватить напарника в метре от земли. Не опускаясь на снег, командир с Зюйдом на руках метнулся за раскидистую ель.