И тут Джинни заметила кое-что, чего не замечала раньше. Стрела, торчащая из земли, выглядела совсем не так, как стрелы Ошаки. Собственно, это была вовсе не стрела. Перо. Длинное, с медными переливами.
— Широкрылы, — выдохнула Джинни.
Стоило сказать это, как к костру вышла гигантская птица. Она почти достигала размеров лошади, а ее оперение блестело, как металлическая броня. Клюв был небольшой, и так же, как перья, отливал медью. Голову птицы украшал цветастый хохолок.
Широкрыл огляделся, прыгнул в костер и принялся топтать его. Папа привстал, не сводя с птицы пристального взгляда, как будто повстречал старого знакомого и не знает, окликнуть или пройти мимо. Свистнула стрела — теперь уж точно стрела — и вонзилась широкрылу в живот. Тот завопил, вцепился в стрелу клювом и выдернул ее. Полетели еще стрелы, но птица, махнув крыльями, отбила их. А потом широкрыл вздрогнул — и во все стороны метнулись перья. Одно просвистело совсем близко, над макушкой отца, другие умчались куда-то в темноту. Сверху раздались крики — птица в кого-то попала. Джинни задрала голову, но увидела лишь две громадные тени с распахнутыми крыльями. Широкрылы были повсюду.
— Папа! Мы должны помочь! — Джинни попыталась высвободиться, но отец крепко прижимал к земле. — Я знаю про крик птенца. Я нашла мамину записку!
На папином лице отразилось столько эмоций, что и не поймешь, злится он, удивляется или недоумевает. Отец еще крепче сжал руки дочери, а потом отпустил. Сердце Джинни наполнила благодарность. Не думая о том, как сильно она рискует, Джинни поползла обратно к костру. Так, что там мама писала? Встань на четвереньки, опусти голову, издай клич птенца и... надейся на лучшее.
— Уууэээ, уууэээ! — прокричала Джинни.
Она не видела, как широкрыл отреагировал на ее крик. Глаза смотрели на снег, ведь мама предупреждала: птенцы смиренны, они не поднимают головы, пока взрослая особь не подойдет к ним.
Как понять, сработало или нет? Повторить или ждать?
В голову полезли неуместные, неприятные мысли. Насколько это больно, когда перо широкрыла вонзается тебе в тело? И насколько глупо она выглядит в данный момент?
Раздались тихие, нерешительные шаги. Собравшись с силами, Джинни повторила:
— Уууэээ! Уууэээ!
Широкрыл ускорился и совсем скоро оказался рядом. Джинни не видела его, но чувствовала, что он изучает ее внимательными глазами.
«Лишь бы никто не выстрелил, не бросил в него чем-нибудь» — подумала Джинни, и вдруг почувствовала, что затылка коснулось что-то жесткое. Она подняла голову. Прямо в лицо ей смотрел широкрыл. Его взгляд излучал спокойствие и доверие. Джинни вскочила на ноги и, разведя руки в стороны, встала впереди птицы. Заслонить не залоснила, но хотя бы сделала видимость.
— Не стреляйте! Он больше не опасен! — прокричала она.
— Уууррээ! Уууррээ! — раздались сверху протяжные крики. Два других широкрыла пошли на снижение.
Из-за огромной ели показались Йон и Зюйд. Последний шел сам, не опираясь на командира, и в целом не выглядел как джинн, которого пять минут назад ранили в сердце. Йон сжимал в руках молот.
— Что ты делаешь? — прошипел он, уставившись на Джинни так, будто она закрывала собой не птицу, а отряд эфритов.
— Я знаю, как их приручить, — Джинни прижалась спиной к широкрылу. — Он не опасен. Правда!
Йон с сомнением уставился на птицу, решая: послушать девчонку или метнуть молот в голову широкрылу. Зюйд положил руку командиру на плечо:
— Ты же видишь, она дело говорит. А остальные, они тоже неопасны? — рыжий взглянул на небо. Широкрылы были уже близко.
— Опасны. Но их тоже можно приручить, — в голове у Джинни как будто эфирный огонек зажегся, и она быстро добавила: — Только мне понадобиться помощь. Иначе никак.
— Что нужно делать? — сквозь зубы выдавил Йон.
— Мой папа. Он знает. Только мы умеем приручать широкрылов, — Джинни решила пойти ва-банк.
Лицо Йона исказила гримаса.
— Ясно! Решила под шумок освободить папашу.
Из ежевичного куста, который рос чуть поодаль, высунулся Луций. Рядом мелькнул носик Фиделис.