— Ошака потратит много энергии на то, чтобы вылечить себя и Оша, — заметила Фиделис. — Сражаться в полную силу они все равно не смогут. Поэтому я тоже за.
— Тогда завтракаем и выдвигаемся. На этот раз не готовь так много, — бросил Йон Джинни. — Иди сюда, малец, — повернулся он к Луцию, — потренируемся на дорожку.
Джинни наэфирила булочки с джемом и горячий шоколад. Мысленно пожалела, что не умеет делать кофе — сейчас, после двух бессонных ночей, оно бы пригодилось.
Во время завтрака никто не проронил ни слова, все сосредоточенно жевали и думали о своем. Джинни размышляла о папе: где он сейчас и все ли в порядке с его спиной, и вспоминала, как круто он смотрелся верхом на широкрыле. Джинни настолько погрузилась в свои мысли, что и не заметила, как отряд двинулся в путь — и она вместе со всеми. Йон, идущий первым, обернулся и задержался на ней взглядом, всего на мгновение. Джинни показалось, что он сейчас крикнет: «Ты чего тут делаешь, дочь предателя?! Топай обратно в лагерь!». Но командир отряда промолчал.
Воздух стал свежее и холоднее. Джинни схватилась за края накидки и обнаружила, что на подкладке с одной стороны есть пуговицы, а с другой петельки. Застегнулась, накинула капюшон, и сразу стало теплее. Потянув за веревочки, висящие на талии, получилось подогнать накидку по фигуре.
Поднявшийся ветер донес странный шум — будто где-то качалось большое, очень большое дерево. Джинни взволновалась: вдруг опять какие-то звери или Маска? Но другие никак не отреагировали на звук, даже Луций, и она успокоилась.
Йон молча шагал вперед. Зюйд негромко переговаривался с Фиделис. Судя по долетавшим словам, он мягко журил ее за то, что не осталась в лагере — тоже ведь ранена. Луций, отстав от них, поравнялся с Джинни.
— Привет, Джилунна, — сказал он.
— Мы знакомы? — Джинни вскинула брови. Все равно принц не прекратит коверкать ее имя. Почему бы не подыграть?
— Как ты могла забыть все, что между нами было? — Луций здорово изобразил негодование. — Наших пятерых детей и ферму одомашненных кро-кро?
Джинни невольно прыснула.
— Йон учил тебя боевым приемам, а Зюйд юмору?
— Юмору я сам кого угодно могу научить. Тебе, например, не помешали бы частные уроки.
— Найму тебя, если выживем.
Сказала — и смешливое настроение как ветром сдуло. Ну и пусть, туда ему и дорога. Не время веселиться. Впереди ждет… а что, собственно, ждет впереди? Еще одно столкновение с хищниками? Новое нападение Черной маски? А потом — атака эфритов? Хотя нет, эфритов быть не должно, они ведь отстали.
Джинни вспомнила, как они обсуждали все это с Весенией, Киркой и Бэф, чуть ли не ставки делали, что случится с ловцами в походе. Теперь она поняла, какими глупыми они были. Все, кроме Бэф. Она-то как раз говорила, что все будет хорошо… Вот бы сбылось.
Джинни нахмурилась, и в голове, после долгого перерыва, зазвучала песенка Бэф. О главном-то она и забыла — о двух желаниях, одно из которых может погубить мир людей, а другое спасти. Именно его, «белое серебро», нужно отыскать отряду, среди миллиардов других желаний. Это и есть цель похода.
Луций знает о «белом» и «черном» желаниях. А ловцы? Они отправились в поход сразу после Проводов, но Джинни не сомневалась: Несгиб нашел способ передать им информацию, полученную от Бэф.
Тут Джинни вспомнила о звонке во дворец и том, что рассказал Мёбиус. Последние двадцать четыре часа ее мысли занимал исключительно папа — его здоровье и возможность освобождения. Она и думать забыла о том, что в семье Луция разом случились три несчастья.
— Ты как вообще? — спросила Джинни.
— Не знаю. Стараюсь думать, что все обойдется, — принц сразу понял, о чем она спрашивает. — С Авом и По, вроде, все в порядке. А дедушка… Да, он старый, но он же — сам король Ремул! — Луций улыбнулся, с теплотой и печалью. — Он не может просто исчезнуть.
— Он не исчезнет, — убежденно сказала Джинни и сжала руку принца.
— Ну а ты как? — спросил он, не выпуская ее пальцев. — Твой папа невероятно крут, ты знаешь об этом? Как он запрыгнул на широкрыла. Это было нечто! Повезло, что у учителя перестала болеть спина.
Гордость шепнула Джинни: расскажи, что везение тут ни при чем, поделись заслугой. Как ты вспомнила про клочок кокона, как решилась на эксперимент… Но она не стала выдавать секрет. Пусть Луций думает, что выздоровление папы — просто удача. Пусть все так думают.