Снова налетел ветер, сильнее прежнего, и принес странный вибрирующий шум. Порыв толкнул Джинни в грудь, заставив попятиться, и полетел дальше. А звук остался.
— Ты слышишь? — насторожившись, спросила Джинни.
— Конечно.
— Что это?
Луций улыбнулся уголками губ.
— Это Облако, — сказал он. — Конец пути.
Только теперь Джинни заметила, как поредели вокруг деревья. Многие были повалены, сломаны, выдернуты с корнем. А те, что еще стояли, напомнили Джинни сирот из «Приюта госпожи Астры». От невысоких сосен и елочек, уцелевших по неведомой причине, веяло таким же одиночеством, как от тех детей.
Йон поднялся на возвышение и остановился. Остальные последовали за ним.
От увиденного у Джинни захватило дух. Это был, и правда, конец пути. Возвышение заканчивалось обрывом, а внизу простиралась долина, ровная и белая, как праздничная скатерть. Посредине долины, растянувшись от земли до неба, бешено кружилось Облако желаний.
Раньше Джинни видела его только на картинках. После встречи с королем Ремулом она знала, что иллюстрациям в книгах нельзя верить, но как же ей сейчас хотелось, чтобы рисунки, знакомые с детства, оказались правдой. Вот бы моргнуть — и увидеть нежное чудо-облако, похожее на взбитые сливки и переливающееся всеми цветами радуги. А не это. В голове мелькнуло: «Может, Облако дальше, а это что-то другое? Какая-то ловушка?». Слабую надежду развеял голос Зюйда, прорвавшийся сквозь беспрерывный ветер:
— Вот и оно. Облако желаний. Прошу любить и жаловать!
Облако было темно-стального цвета, из него торчали какие-то шипы, и вертелось оно так быстро, что невольно подумаешь о мясорубке. О том, чтобы влететь в него, не могло быть и речи — порвет на куски, смелет в муку. Жутким и грозным — вот каким оказалось Облако желаний.
У Джинни стало сухо во рту, а ладони, напротив, взмокли. Она повернулась к Луцию, надеясь увидеть его невозмутимую улыбку, но Луций не улыбался. Он смотрел на Облако с приоткрытым ртом, и глаза у него были даже не круглые — квадратные.
— Ты его полюбишь. Со временем, — хмыкнул Йон, хлопнув принца по плечу.
— Что это за шипы? — прохрипела Джинни.
— Шипы? — волосы Зюйда трепыхались на ветру, напоминая огонь. — А! Это желания. Думала, они похожи на пух? Скорее на бритвы, — рыжий улыбнулся. — И это правильно. Они умеют выживать, иначе не долетели бы до нас.
— Отсюда все выглядит страшнее. Вблизи гораздо красивее… — сказала Фиделис.
Джинни сомневалась, что это так.
— …но тебе лучше остаться здесь, — добавила девушка. Повернувшись к Йону, она уточнила: — Так ведь?
— Хватит болтать. Идем все вместе. За дело! — командир махнул рукой в сторону Облака и шагнул с обрыва.
Зюйд и Фиделис, чуть помедлив, последовали за ним. Они прыгнули вместе, плечом к плечу, соприкасаясь рукавами. Джинни посетила несвоевременная мысль: «Лучше бы она выбрала его».
Луций взял Джинни за руку и их пальцы переплелись. Ладонь у принца была холодная и сухая — то, что надо, когда твои собственные руки мокнут и горят огнем.
— Вперед, Джиневьева.
— Ты меня так уже называл. Фантазия кончилась?
Они посмотрели друг на друга, одинаково подняв брови, и прыгнули вниз.
Хвост, умница, не подвел. Со свистом пролетев пару метров по вертикали, Луций и Джинни выровняли полет. Ей совсем не хотелось отправляться к Облаку, но что было делать? Чувствуя, как возрастает сопротивление ветра с каждым преодоленным метром, Джинни летела вслед за принцем, позволяя ему буквально тащить себя. Внезапно вспомнилось, как однажды ее тянула за собой мерзкая Тоня. Любимица госпожи Эллады застукала нерадивую двоечницу в туалете во время сольфеджио. Джинни надеялась отсидеться там, пока не закончится урок. Иногда госпожа Эллада не замечала, что кто-то из учеников пропал, главное было мелькнуть лицом в начале и в конце занятия. Но Тоня частенько брала на себя роль блюстителя порядка и выискивала прогульщиков.
От сравнения, пришедшего на ум, стало не по себе. Луций, конечно, не Тоня, но не стоит ему позволять слишком много. Джинни высвободила руку, набрала скорость и полетела вровень с принцем. Это стоило немалых усилий. Пока Луций тащил ее на буксире, она и не чувствовала всей мощи ветра. Зато теперь хлебнула сполна. Тело как будто пихал великан, не желающий, чтобы к нему приближались. В лицо вперемешку летели острые льдинки и крупные хлопья снега. Из-за этой кашицы нельзя было ничего разглядеть, да еще на глаза наворачивались слезы. Капюшон давно сдуло, и голову окатывали холодные потоки, вызывая в области висков и лба неприятную ломоту, готовую перерасти в боль.