Йон, по инерции разбивая игрушечных эфритов, уже мчался к порталу с другой стороны. Он перехватывал молот из правой руки в левую, под тонкой тканью рубашки ходили мускулы. Ош и Ошака метнулись к башне, словно собираясь оборонять ее. Фиделис полетела к южным трибунам, которые оказались ближе всего к порталу. Она что было сил кричала:
— Не волнуйтесь! Оставайтесь на местах! Мы не можем разрушить эфирный барьер, иначе эфритам откроется доступ в город. Пожалуйста, не покидайте трибун! Мы со всем разберемся!
Публика словно застыла. Лишь некоторые, негодующе вскрикивая, устремились к выходам. Их ждало разочарование: как и сказала Фиделис, забор стоял нерушимой преградой и не собирался никого выпускать. Для Тимтома и его охраны, похоже, была подготовлена лазейка — но не для остальных.
— Мы в ловушке, — прошептала Весения. — Как мотыльки в банке, в которую запустили жаб!
На трибунах рокотали, кричали, плакали. Особенно на южной. Это была уже не тревога, а настоящая паника. Кто-то прятался под сидения, другие прижимали к себе своих близких, а третьи, закрыв глаза на закон, спешно эфирили оружие. Мало кто из присутствующих когда-либо видел живых эфритов, но все знали: краснохвостые злы, кровожадны и безумны. Джинни и Кирка приподнялись со своих мест, напряженно следя за Йоном, Зюйдом и эфритами. Весения и Бэф вцепились друг в друга. Им повезло, что они заняли места на северной стороне.
Командир и рыжий ловец почти достигли портала. Зюйд не успел наэфирить ни хлыста, ни копья, и было неясно, зачем он полетел вместе с Йоном. Разве что для того, чтобы отвлекать эфритов на себя, оставляя командиру время для маневра. От этой мысли у Джинни неприятно защекотало внутри. Она и сама находилась в опасности, все гости находились в опасности, но Джинни волновалась только за ловцов. Она была уверена: отряд сделает все возможное, чтобы защитить их, и остановит эфритов, даже ценой собственной… Нет, об этом совсем не хотелось думать.
Йон занес молот, и эфриты поспешно нырнули в портал. Пятно сузилось, исчезло. Командир и Зюйд замерли, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Все не могло так просто закончиться — в этом никто не сомневался.
Два портала открылись одновременно: один над западными трибунами, другой над восточными. Эфриты действовали быстро, чересчур быстро. Оба принялись пикировать на гостей, сгоняя их с мест. У краснохвостых не было оружия, но в глазах простых джиннов они сами были оружием. Если раньше крик походил на воду, слабыми струями льющуюся с разных сторон, то теперь превратился в кипящую лаву. Джинны вскакивали с мест, теснились, рвались к выходу или к башне, сталкивались и падали. Началась давка. Несколько смельчаков пустили в ход незатейливое оружие: в эфритов полетели топорики, грабли, ножи и даже ботинки — все, что умели эфирить обычные жители, пришедшие повеселиться на Проводах. Краснохвостые проворно уворачивались, а чаще ловили оружие на лету и охотно обращали против тех, кто его создал.
Йон подал знак Фиделис — та бросилась на восток. Туда же полетел Зюйд, а командир отряда устремился на запад. Не прошло и полминуты, как в небе завязался бой. Фиделис и Зюйд, действуя хитро и осторожно, смогли загнать противника обратно в портал, а вот Йону повезло меньше. Командир в пылу сражения пропустил удар — эфрит хватанул его топором по плечу. Белый рукав йоновой рубахи моментально стал красным. Весения выронила веер и закричала на одной пронзительной ноте.
— Не может быть, — Джинни не верила глазам.
— Что же Ошки бездействуют?! — закричала Кирка, сжав кулаки. — Эй, лысые кошки! Помогите ему!
— Третий, — после долгого молчания произнесла Бэф. — Куда делся третий эфрит?
Ответ не заставил себя долго ждать. Третий портал раскрылся прямо над шпилем Поющей башни. Эфрит — тот, что вступил в перепалку с Зюйдом — высунулся из дыры и обвил хвостом то место на шпиле, к которому крепилось золотое облачко.
— Нет! — вырвалось у Джинни.
Ош и Ошака давно обратили хлысты в свое привычное оружие: копье и лук. Заметив эфрита, брат и сестра не мешкали. Копье просвистело мимо, но стрелы одна за другой нашли цель. Плечо, нога, снова плечо и, наконец, живот. Трибуны затихли, словно специально для того, чтобы лучше расслышать крик эфрита. А кричал он так, что Джинни по коже продрал мороз, и тошнота подкатила к горлу. Джинни никогда не видела, как кто-то мучается от боли. Лучше бы не видела и теперь. Тело эфрита, похожее на спелое яблоко, в которое натыкали зубочисток, корчилось и содрогалось. Кровь непрерывно струилась, заливая одежду. Лицо превратилось в складчатую страшную маску с узкими глазами-прорезями и криво распахнутым ртом.